— Ты про эти небольшие бородавки, куда и уходят пуповины конкретных плодов? — На всякий случай уточнил я.

— Именно. — Кивнул карлик. — Они самые. Только официально оно называется не «пуповина», а «синхронизационный канал», но, впрочем, это неважно. Ну, так вот, видишь, что у каждого плюмбуса сбоку есть крайне характерное отверстие.

— Куда я сейчас и должен буду для начала процедуры поглощение плода загнать уже свой собственный... Синхронизационный канал?

— Именно. Выбираешь приглянувшийся тебе плод, подходишь к соответствующему плюмбусу, посредством своего синхронизационного канала создаёшь там соответствующую временную стационарную привязку, потом через интерфейс активируешь соответствующую же процедуру, садишься на пол, и просто ждёшь результатов.

— Ясно. — Вздохнул я. — В таком случае позволь ещё один крайне тупой вопрос. А как мне... Выпустить из себя тот самый синхронизациионный канал?

— Через всё тот же интерфейс. — Пожал плечами Кензо. — Для начала выбираешь там пункт «прайд», и у тебя откроется соответствующее дополнительное меню, где тебе предложат либо создать непосредственно тот самый прайд, либо же произвести синхронизацию с Биомом. Выбираешь синхронизацию, подтверждаешь соответствующую процедуру, и всё. Разрыв после завершения процедуры тоже произойдет автоматически.

— Ясно. — По-прежнему буквально гипнотизируя взглядом того самого азиата, которого сейчас собственно и планировал выпить в первую очередь, вздохнул я:

— Разрешите выполнять?

— Ну, разумеется. — Фыркнул в ответ Кензо.

— Не разрешаю! — Следом за ним во всю глотку выкрикнул уже сам азиат.

— Ну, надо же?! — С наигранным изумлением прокомментировал я это дело. — Так ты оказывается все ещё говорящий?

— Не разрешаю! — С как ему, наверное, казалось сталью в голосе повторил тот, чем заставил хохотнуть не только меня, с прочими метаморфами, но ещё и оба других плода. Правда конкретно в случае двух последних персон, смех у оных был откровенно натужный.

— А вы чего ржете, овощи? — Снова беря себя в руки нахмурившись осадил я тех, и не дожидаясь ответа, под срывающийся на откровенно бабий визг крики азиата, что, мол, он запрещает мне его пить, направился к соответствующему «плюмбусу».

Соответствующая «синхронизация» прошла успешно, причём с первой же попытки. А потому уже совсем скоро я, претерпевши очередные, крайне болезненные, вызванные вылезанием той самой пуповины «родовые схватки», по-турецки усевшись на пол, и буквально гипнотизируя взглядом висящее перед моими глазами сообщение, гласящее, что мол «одностороннее перераспределение питательной ценности между безымянным плодом и взрослой особью публичное имя Вайл производится успешно», вновь погрузился в мысли. Причём касательно предстоящей мне далее, как называли это здешние обитатели, «процедуры трансмутации». А если точнее, то в мысли о опять-таки сугубо технической стороне данного процесса. Потому как если, например, замену ног на змеиный хвост, или руки на клешню я ещё чисто теоретически представить мог, ну там, грубо говоря, «отрезали — пришили». То вот при замене человеческой головы на волчью или кабанью такой подход явно не канал, и там все определённо было несколько сложнее.

Именно об этом я, к слову, спустя некоторое время у все того же Кензо и поинтересовался. В частности поинтересовался, как конкретно происходит замена головы.

— Тебе честно сказать? — Усмехнулся тот.

— Хотелось бы.

— В таком случае ответ снова будет: «а хрен его знает». — Вздохнул карлик. — Потому как, конкретно тут, в матке, это самый популярный ответ на большинство вопросов. В частности касательно трансмутаций, ты просто ложишься в регенерационный Кокон, потом выбираешь, что тебе надо, засыпаешь, и просыпаешься уже... Изменённым. Нет, если бы крышки у этих коконов были прозрачными, то возможно мы бы что-то и поняли, а так... — Он откровенно извиняясь чуть развёл руками. — Это тайна покрытая мраком, что неведома даже самим Предтечам. По крайней мере, когда мой прежний господин по имени Гойл открыто у них об этом спросил, эти самые Предтечи заявили именно так. Хотя запросто могли, конечно, при этом и соврать, что они мол ничего не знают.

— Логично. — Протяжно зевнув из-за внезапно нахлынувшей на меня дремоты отозвался я.

— Если что, то это совершенно нормально... — Прокомментировал сие Кензо. — Во время данной процедуры реципиенту всегда спать хочется. Поэтому ложись и спи. И сейчас спи, и потом в регенерационном коконе тоже. Потому как хрен его знает, друг, когда тебе там, за пределами матки, потом в следующий раз отдохнуть получится. И, ещё... Не переживай, потому что, как только данная процедура закончится, так Биом тебя сам разбудит.

— Ясно. — Бесцеремонно прямо тут же на полу сворачиваясь в позу эмбриона вновь протяжно зевнул я, и полностью игнорируя всё те же полные животного ужаса визгливые вопли ныне пожираемого, а точнее выпиваемого мной азиата, закрыв глаза провалился во тьму...

***

Про то, что после завершения соответствующей процедуры Биом действительно сам меня разбудит, Кензо не соврал. Хотя о том, что данное пробуждение будет производиться путем очередных, вызванных уже втягиванием того самого моего синхронизационного канала, «родовых схваток», мог бы и уточнить. Так... Исключительно на всякий случай.

При этом первое, что я сделал снова придя в себя, это, не открывая глаз, вызвал интерфейс, дабы посмотреть сколько у меня там теперь питательной ценности. Той оказалось аж восемьдесят семь единиц. Стало быть, выпил я свой плод досуха. Туда тому узкоглазому и дорога. Всё равно никакого толку с него бы не было, а так хоть на что-то сгодился.

Следующим пунктом я, по-прежнему не размыкая век, внимательно прислушался к ощущениям. Те оказались мягко говоря своеобразными, ибо реально хрен его знает, как это всё можно было описать, но самым близким было слово... «Дирижабль». Я реально чувствовал себя охрененно раздутым крайне неповоротливый дирижаблем, или что-то типа того.