Определенно прогресс! Осталось только встать! Тем более, руки теперь вполне прилично слушаются. Да, пальцы практически не гнутся, но кому какое до этого есть дело? Тем более, когда у меня теперь полный набор пальцев? Для практически трупа это прекрасный результат! Я же ведь с самого настоящего того света вернулся! За попытками вскарабкаться обратно на мою лежанку меня и застал мой попутчик:

— Сербо! — кинулся ко мне парнишка и попытался поднять с пола. — Давай я тебе помогу.

На пару нам удалось встать и я вновь на своей лежанке, а парень пытается меня напоить.

— Ай! — прохрипел я, когда железная кружка больно ударила меня по зубам, но под напором холодной воды боль сразу же испарилась.

— Пей, Сербо, пей! Мы уже практически добрались! — повторил парень в очередной раз. «Практически добрались» стало для него самой настоящей мантрой.

Вода была соленой, но ее температура компенсировала этот недостаток, поэтому кружку я проглотил за один глоток.

— Вот и хорошо! Сразу видно — на поправку идешь! Сейчас я тебя укрою!

Мальчишку, который все это время за мной ухаживал, зовут Энрико Альфано, но только не тот самый великий и ужасный Энрико Альфано Эрриконе, а просто Энрико Альфано, что, впрочем, не мешало ему быть единственным сыном и наследником Эрриконе, названным в честь отца. Почему его отец был великим и ужасным я так вспомнить и не смог, но вот точно знал, что мой донор до ужаса боялся его, как и большая часть населения Неаполя. А это уже само по себе что-то да значит! Ну а когда Эрриконе и его подельников арестовали и осудили на сорок лет каторги в серных рудниках, то весь город вздохнул спокойно. Да что там город — вся провинция Кампания возликовала! Я лично был этому свидетелем, хотя меня тут еще и не было. Мой донор все это видел своими глазами, вот только я, а с этого момента я решил не разделять себя и донора, так как его воспоминания полностью стали моими, в тот момент не ликовал, так как не было повода для радости. У Энрико, или по простому Рико, арестовали отца и он лишился всего, начиная с положения в обществе и заканчивая всем имуществом, принадлежащим его Роду, плюс еще власти объявили охоту и на него самого, как, впрочем, и на всех остальных выживших представителей Рода Альфано. Ну а я лишился покровителя, так как состоял в банде малолетних преступников под руководством сына того самого Эрриконе.

Хотя, какой я малолетний преступник? Этому телу уже скоро пятнадцать! А вот Рико только-только стукнуло шестнадцать. Но он думает что мне тоже шестнадцать — я сознательно добавил себе годик при нашем первом знакомстве в одной из грязных подворотен Неаполя, куда меня занесла бродяжничая судьба. Давно это было, мне тогда едва стукнуло четырнадцать.

— Сербо! — вновь толчок в плечо. — Ты как, живой?

— Живой, Рико, живой! — с трудом подбирая слова на итальянском ответил я. — Ты сам как?

— Все нормально, Сербо, все нормально... Практически добрались! Ты главное потерпи, немного осталось! А там у моего Рода есть друзья, они нам помогут!

— Хорошо, Рико, хоро... — но договорить я не успел, сознание вновь покинуло меня.

Но на этот раз никакой спасительной тьмы. Опять сны и видения из прошлого. Мои и парня, тело которого я занял.

От автора:

Добрый день, дамы и господа!

Прошу вас, не забывайте ставить лайки и писать хвалебные комментарии(можно и не очень хвалебные) ведь именно от вашей активности зависит, будет ли продолжение истории или нет.

Приятного чтения и удачи!

Мне снился сон.

А я ведь наивный думал, что все — память Богдана стала полностью моей, как же я ошибался! Спасительная темнота вновь сменилась отрывком из моей прошлой жизни...

И выглядел он как небольшая пиктограмма огня, что призывно мигала на внутренней поверхности забрала моего шлема. Но на этом все не закончилось, был еще и голос виртуального помощника, что раз за разом повторяла:

— Покиньте зону возгорания! Срабатывание систем индивидуального пожаротушения возможно только при эвакуации из десантного отсека! Покиньте зону возгорания! Срабатыва...

И в этом сне я вновь горел.

Но, опять же, ничего необычного — все это когда-то уже происходило со мной, вот только фон в очередной раз сбоил и отображал все совсем недостоверно. Горел я в джунглях Французской Гвианы, а сейчас вокруг был Тибетский Муравейник. Не спорю, декорации похожие — и там и там сталь да бетон, да вот только на этот раз сознание или подсознание, которое отвечало за поставку картинки, дало сбой. Сильный сбой, который помог сразу же отличить правду от вымысла и понять, что все вокруг нереально. Но самое главное — этот сбой в матрице помог понять, что ради разнообразия сейчас я буду копаться не в памяти своего донора, а в своей, собственной. А поняв это, и огонь стал не таким уж и страшным, и крики местных повстанцев не такими угрожающими...

Огонь, еще с прошлой жизни мои отношения с ним не заладились. Впрочем, и с повстанцами у меня были несколько натянутые отношения, не считая тех случаев, когда у них находились деньги и наш отряд выступал уже на стороне сопротивления. Но такое происходило совсем нечасто — обычно деньги и повстанцы вещи несовместимые. Ну а нас идеологией и бедственным положением населения тайваньского муравейника, строгающего от очередного тирана-самодура, не пронять — мы же наемники, давно отбросившие мораль и предпочитающие воевать за звонкую монету...

Кто платит, тот и заказывает, не так ли?

Эх, давно это было! Что Гвиана, что Тибет. Но почему сейчас все это вместе? Сценарии конечно похожи — и там и там восстания и бои в узких коридорах. Неужто так все плохо, что моя память не делает различия между двумя этими событиями? Но почему? Ведь я отчетливо помню и Гвиану и Тибет! И точно знаю, что наш броневик подожгли в Гвиане, а вот повстанцы в видении определенно тибетские...

— Ник! Долго ты будешь сидеть! — голос в шлеме вернул меня в реальность. А после владелец этого самого голоса рывком вытащил меня из десантного отсека бронетранспортера и обдал из штатного автомобильного огнетушителя, сбивая пламя с бронескафандра.