– И вам не хворать. Насчёт претензий вы угадали, - кивнул я. – Милдсарь, я почти женатый человек. У меня есть две невесты, которых я люблю до глубины души. И ваши попытки подстелить под меня какую-то девку я воспринимаю как личное оскорбление.

При моих последних словах администратор стал белее снега и затрясся от страха так, что вибрации через до меня доходили. Преувеличиваю, конечно, не намного. Хорошо, это то, что мне нужно. Понимаю, что администратор в лучшем случае выполнял указание сверху. Но так как наехать на отдавших такие инструкции я не могу, будем действовать через него.

– Это может у вас в империи крайне либеральные взгляды на любовь и отношения. У нас в России народ консервативен до мозга костей и поэтому нам это чуждо. У нас принято любит своих супругов и не изменять им. Поэтому пока закроем глаза на данную ситуацию, мне просто нужен новый номер. И чтобы мне не присылали вновь полураздетых девиц. С этим же не будет никаких проблем?

– Нет, мы предоставим вам новый номер в течении одной минуты! – Администратор малость повеселел, видать ожидал худшего.

– И остальным членам делегации не нужно присылать девушек, - продолжил я. – Алкоголя тоже никому. Мы с удовольствием выпьем знаменитого чешского пива, но после окончания все переговоров.

– Всё будет исполнено!

Администратор побежал готовить мне номер и отдавать указания, а я лишь ухмыльнулся про себя. Чую, что обломал дипломатам и Цесаревичу малину. Понятное дело, что делегации всегда встречают максимально роскошно и предоставляют все удобства, в том числе девиц для утех. Но обойдёмся. Мы сюда прибыли для проведения важных переговоров, а не расслабляться.

Что же касается небольшого буйства, так меня же вроде и брали в качестве пугала! По крайней мере, это признал сам наследник престола. Вот и буду вести себя соответственно. Раз уж создал себе такой образ и поддерживал его на протяжении долгого времени, то зачем от него отказываться?

Уже хочу увидеть лицо Цесаревича этим вечером. С удовольствием его встречу аки Дон Дрейпер, но попивая прим этом кофе, а не виски...

– Беляков, я тебя ненавижу, - сказал Цесаревич.

– Вам не надоело повторять это каждые пять минут? – Вздохнул я. Подумаешь не дал выпить. А про девиц лучше бы вам вообще ничего не говорить. У вас есть две супруги, с ними расслабляйтесь и улучшайте демографическую ситуацию. И вообще! Привыкайте, в наших совместных заграничных поездках будет действовать сухой закон.

– Вот поэтому и ненавижу.

Мда. Знал бы, что он такой бурчала, то может и не стал бы проворачивать свою маленькую подлость. Хотя кого я обманываю? Пускай он продолжает мне капать на мозги, но это того стоило. Да и стоит заранее обсудить условия совместной работы и рамки допустимого. В дальнейшем легче будет.

Сейчас мы находились в Лобковицком дворце, где и должны состояться переговоры между нами и германцами. Нас привезли пораньше и дали возможность посмотреть на одно из главных туристических мест Праги. Впрочем, особого интереса этот дворец у нас не вызвал. Мы были настроены на переговоры и более нам ничто не было интересно.

– Мне просто помалкивать или я могу изредка что-то сказать в ходе переговоров? – Спросил я у сидящего рядом Цесаревича переводя разговор в более продуктивное русло.

– Лучше помалкивай. Программу минимум ты уже выполнил, когда разнёс свой номер. Лучше было бы обойтись вообще без этого, но… Переговорам это не помешает, а показать германцам свою решительность и нежелание терпеть недопустимые вещи надо. Ты эту задачу за нас выполнил, так что в дальнейшем лучше просто стой и молчи.

– Как скажите.

Нужно помалкивать, значит буду помалкивать. Сейчас мне хочется, чтобы переговоры прошли как можно быстрее, чтобы я мог вернуться на фронт в самое ближайшее время.

Мы посидели ещё минут пять, а потом нас проводили в большой зал для того, чтобы у нас была возможность пообщаться с верхушкой правительства Священной Римской Империи. Различные графы, бароны, герцоги очень жаждали пообщаться с наследником российского престола, ну и на меня поглядеть. Мне от этого концентрированного лизоблюдства и фальшивых улыбок аж тошно было, но я терпел. Политика, мать её.

Впрочем, была одна персона, с которой я и сам бы с большой радостью пообщался.

– Александр, это…