У лежавшего в неестественной позе Александра были плотно прикрыты глаза. Сейчас они ему совсем не нужны были. Пожалуй, даже немного мешали бы: визуальная картинки не всегда дает самую объективную информацию. Слух стал для него гораздо более информативен.

С помощью слуха его мозг конструировал живую, постоянно меняющуюся 3D модель происходящего. Фиксировалась каждая деталь, каждый элемент, каждое движение объектов. Вот крупная фигура загонщика ногой задела трухлявую корягу и тот чуть не упал. Покачнулся, но восстановил равновесие. От злости махнул рукой и с треском стоявшее рядом дерево переломилось почти посередине.

Александру оставалось лишь наблюдать, ожидая, когда противник сам подставиться под его удар.

… Пыхтя и матерясь, амбал выбрался на полянку. Увидев на поляне валявшиеся тела свои друзей, встал, как вкопанный.

— Что за нах? Б…ь, Ленок? Ты чего? — присел возле первого тела — женского. — Ленок? Б…ь! Кровь…Ленок… Б…ь, чего я твоему бате теперь скажу…, - растерянно бормотал он, принимаясь тормошить тело девушки. — Ленок! Ленок! Твой батя же меня с дерьмом съест. Б…ь, б…ь! Ленок… Может в больницу… Черт, черт! Дерьмо! Сейчас, Ленок, сейча…

Наклонился, чтобы обхватить ее и поднять, и тут же получил резкий и сильный тычок пальцами в основание черепа. Голова дернулась с противным хрустом, и амбал свалился рядом с девушкой.

Вот и все. Александр поднялся на ноги. Тяжело вздохнув, начал расстегивать куртку. Сейчас ему предстояла не менее сложная задача: постараться убрать все улики и или максимально затруднить само будущее расследование.

— … Хороший пожар должен все здесь почистить, — проговорил Александр, сгребая сухие ветки в небольшую кучу. — Пусть попробуют тогда разобраться.

В этот момент одно из тел, о которых он совсем и забыл, внезапно зашевелилось. Котя, худой парняга, с которого он снял куртку, оказался живым. Видимо, удар оказался не настолько фатальным. Подняться, правда, не мог. Конечностями, как придавленная каракатица, только шевелил: руками и ногами дрыг-дрыг из стороны в сторону. Головой ещё шевелил. Видно, удар ему что-то в позвоночнике повредил.

— Чувак! Слышишь, чувак?! Чувак! — доносился его горячий шепот. Жить хотел. Этот точно землю жрать будет, чтобы выжить. — Не убивай… Чувак! Слышишь меня?! Я же ничего не расскажу, чувак… Мне бы в больничку… Отвези, а?

Александр развернулся и направился к оставшемуся загонщику.

— Я все сделаю, чувак, — скрючившись, тот подрагивал всем телом. На сером лице особенно выделялись глаза, блестевшие лихорадочным блеском. Губы были обкусаны в кровь. — Тебе бабло нужно? Я тебе дам! У меня куча бабла! Еще есть дурь! Я же пушер, братан, — худой говорил быстро-быстро, выдавая все новые и новые аргументы. — Меня здесь все знают. Самая лучшая дурь только у меня. Хочешь нарколейтик? Целое кило порошка?! Это охренная куча бабла, чувак! Подожди, подожди… Может телок тебе подогнать? Любых! Каких хочешь! Белых, красных? Шоколадку могу? Они все сделают за дозу! … Я еще любой вопрос могу решить. Понимаешь, любой! У меня на этой дури такие люди сидят, что охренеешь! Сучка одна есть, дочка имперского судьи! Ее мамаша от любого дерьма отмажет за свою дочурку… Все сделаю, братан… Только, отвези в больничку…

Александр присел рядом с ним на корточки. Оставшийся последним экземпляр оказался довольно интересным. Его знания о здешнем теневом мире могут оказаться довольно полезными для него.

— … Говоришь, все сделаешь? — худой отчаянно закивал головой. — Тогда рассказывай. И чем больше расскажешь, тем больше шансов, что я помогу тебе… Итак, кто тебе поставляет этот наркотик?

Нарколейтик очень напоминал его биологически активную сыворотку. Правда, местная разработка была несовершенно и скорее опасна, чем действенна. Однако, само ее существование говорило об очень многом. Как минимум о наличии хорошо оборудованной лаборатории и доступе к специальным веществам. Ему же все это совсем не помешало бы… Сейчас все решали ресурсы и знания.

— //-//-

В это утро было все как обычно. К стоянке гимназии один за другим подъезжали роскошные лимузины представительского класса, сопровождаемые танкоподобными микроавтобусами. В холле благородных учащихся встречали выстроившиеся в шеренгу административный и технический персонал учебного заведения, застывший в уважительном поклоне.

Было лишь одно отличие от уже набившего оскомину ежедневного ритуала встречи. Посреди холла расположился небольшой столик с траурными фотографиями трёх гимназистов, выпустившихся четыре года назад. Все трое — двое парней и одна девушка — смотрели с фото на каждого из входящих учеников так, словно прощались с ними.

Прямо под фотографиями, едва видимая под грудой траурных черных королевских роз, располагалась прощальная лента с трогательной надписью — «вы навсегда останетесь в наших сердцах».

Совсем рядом в торжественном карауле застыли двое мужчин в черных костюмах и белоснежных рубашках, держащих в руках небольшие молитвенные книжки с универсальными молитвами. С постными лицами эти люди, приглашенные из ритуального агентства, предлагали каждому из проходивших мимо гимназистов такую книжку.