— Вы мне льстите. И я уверен, ваши люди справятся. А вот что нужно сделать, причём быстро, так это проверить местные ломбарды. Потому что Грайм наверняка попытается как можно скорее обратить камни в наличку. Если уже этого не сделал.

— Вряд ли у него примут бриллианты в Доркинге. Нет, ему придётся везти их в другой город.

— Но он мог попробовать.

— Хотите заняться ломбардами, господин Блаунт? Ради Бога! Я не против.

Я взглянул на Глорию. Та кивнула.

— Давай, Крис. Потом созвонимся. Мне придётся остаться тут, сам понимаешь.

Ещё бы: очередное убийство. Причём совершённое уже после её приезда. Одним словом — не предотвращённое.

Оставив их дожидаться патологоанатома, я отправился в Доркинг. Нужно было выяснить, где находятся ближайшие ломбарды, а также просмотреть список зарегистрированных скупщиков краденого — большинство из них полиция держала под наблюдением.

Оказалось, что ломбардов в городе немного. Я объехал их все, опрашивая владельцев и оставляя им указания на случай, если объявится Фрэнк Грайм.

Абрамсон и Глория застали меня в управлении. Доктор Морс был с ними.

— Вы видели, что творится на улицах?! — спросил Абрамсон с порога.

— Нет, я здесь уже часа два.

— Жители Доркинга объявили войну цыганам! — взволнованно выпалил доктор. — Мы сейчас встретили настоящее шествие. Сотни три горожан с самыми серьёзными намерениями направляются к лагерю цыган. Мы пытались их остановить, но они убеждены, что убийства не прекратятся до тех пор, пока цыгане здесь. Это из-за зомби! Местные жители боятся, что с ними сотворят нечто подобное. Боюсь даже думать, чем всё это закончится!

— Ничем! — заявил Абрамсон, снимая телефонную трубку. — Погром не состоится. Сейчас мы поедем и отправим всех по домам. Алло! Винс, бери людей, всех, кого найдёшь, и дуйте сюда, ко мне! Погром намечается. Цыган хотят порешить. Надо остановить наших бравых сограждан, пока они не натворили того, за что мне придётся их арестовать. И поживей, потому что они уже в пути. Жду! — Абрамсон швырнул трубку на рычаг и оттянул пальцами высокий воротник мундира. — Пора отправляться. Думаю, успеем.

— Постойте, — сказал я. — Вы выяснили насчёт следов на раскопках?

Абрамсон закатил глаза.

— Да, чёрт возьми! Никто ничего не заметил, так что врёт ваш Броуд. Всё, мне пора! Ищите убийц, а я должен спасать проклятых цыган!

Матерясь, полковник исчез за дверью.

Глория устало опустилась на стул.

— Не думала, что в наше время возможно подобное! — проговорила она. — Толпа вооружённых чем попало людей!

— В лагере много цыган?

— Достаточно. Абрамсон отпустил всех, кроме участвовавших в ритуале. Думаю, цыгане надеются на их возвращения, а после этого собираются убраться из Доркинга.

— Полковник кого-то отпустил? — я был удивлён.

— Против них не нашлось прямых улик, да и местная тюрьма не так уж велика.

— Представляю, каково было Абрамсону освобождать цыган!

— Теперь местные жители спешат разделаться с ними вместо него.

— И ему придётся защищать тех, от кого он так жаждет избавиться. Вот парадокс. Впрочем, уверен, что, как исправный служака, полковник приложит к этому все усилия. Будем надеяться, что он и его люди не опоздают. А что с трупом пастуха?

— В морге, — ответил доктор Морс. — Сейчас буду проводить вскрытие.

— Я дождусь результатов, — сказала Глория.

— А я, пожалуй, составлю компанию полицейским.

— Хочешь поехать с ними усмирять толпу? — удивилась девушка. — Но зачем? Они и без тебя обойдутся.

— На всякий случай. Лезть вперёд не стану — просто посмотрю, чтобы всё прошло нормально.

Попрощавшись с Глорией и доктором, я вышел на крыльцо. Абрамсон уехал. Я сел в машину и отправился следом.

Спустя несколько минут впереди показалась большая толпа, собравшаяся на площади возле церкви. Люди — мужчины, женщины, дети и старики — что-то кричали, спорили и яростно жестикулировали. Даже на расстоянии было ясно, что толпа охвачена опасным возбуждением. Пришлось притормозить, потому что дорогу всё время перебегали люди. Город охватила массовая истерия. И она распространялась.

Я прислушался к выкрикам, но, кроме отдельных слов, преимущественно ругани, ничего не разобрал.

Вдруг к машине подбежала какая-то девушка.

— Господин Блаунт!

Я узнал горничную Генбах.

— Добрый день, — сказал я, опустив стекло. — Вам лучше пойти домой? В городе сейчас неспокойно. Хотите, я вас подвезу?

— Нет. Послушайте, господин Блаунт, — девушка казалась очень взволнованной и всё время оглядывалась по сторонам, словно опасаясь кого-то. — Мне нужно вам кое-что сказать! Очень, очень важное!