— Да, конечно. О ней до сих пор говорят.

— Абрамсон, будь его воля, устроил бы в Доркинге настоящую войну, — неодобрительно заметил Фэлпс. — Он ненавидит цыган, уж не знаю, отчего.

— А я им не доверяю! — объявила докторша, с вызовом взглянув на мужа. — Не удивлюсь, если они всё же замешаны и в убийствах. Больно уж ненадёжный народ.

— Дорогая, избавь нас от… — начал было Фэлпс, но его перебил Броуд.

— Почему вы спрашиваете, господин Блаунт?

— Хотел знать, где вы были в это время.

Егерь удивлённо поднял брови.

— А мне нужно… как это называется?

— Алиби, — подсказал я.

— Да, именно.

— Если оно у вас есть, я предпочёл бы о нём знать.

Броуд пожал плечами.

— Боюсь, никто не сможет подтвердить, что я был в лесу, — сказал он.

— Где именно?

— Знаете, наверное, это вам будет интересно. Я проходил мимо участка, который вы приказали раскопать. Ну, где раньше стоял дом Зальмов. Так вот, я видел там огонёк, словно кто-то ходил с фонарём. И ещё слышал голоса.

— Кого-нибудь разглядели? — спросил я с надеждой.

Броуд покачал головой.

— Разве там копают даже ночью? — вмешалась Глория.

— Конечно, нет, — сказал я. — А что вы там делали, мистер Броуд?

— Я дважды в неделю обхожу окрестности по ночам. Ловлю браконьеров. Это входит в мои обязанности.

— И в тот день…

— Я всегда делаю это по средам и пятницам. Спросите, кого угодно.

— Почему вы не выяснили, кто находился на месте раскопок?

Броуд пожал плечами.

— Решил, что вы приказали рыть по ночам. Браконьерами там явно не пахло, так что…

— Ясно, — прервал я его с досадой. — Почему же теперь рассказали?

— На всякий случай. И, похоже, не зря.

Я молча покачал головой. Сам факт присутствия неизвестного или неизвестных на месте раскопок мало что давал.

— Надо было выставить охрану, — сказала себе под нос Глория.

— Но что делать на раскопках? — удивилась докторша. — Не понимаю.

— Уничтожать улики, — ответил я.

— Какие?

— К сожалению, не имею ни малейшего представления. И теперь мы, возможно, этого никогда не узнаем.

— Не расстраивайтесь, — попыталась успокоить меня докторша. — Возможно, там были просто бродяги.

— Маловероятно.

Раз на раскопках кто-то побывал, улики, если они там были, конечно, пропали. Утешал я себя лишь мыслью, что, если Броуд видел злоумышленников, значит, я правильно сделал, решив разрыть имение Зальмов. И, возможно, там ещё что-то осталось — случайно, разумеется, ведь всякое бывает, и зачастую даже самый внимательный глаз что-нибудь да пропускает. Можно лишь надеяться на удачу. И ещё следовало опросить рабочих: не заметили ли они изменений на раскопках или посторонних следов.

Пауза в разговоре затягивалась: присутствующие были смущены моим расстроенным видом, и я поспешил сменить тему.

— Кстати, доктор, — обратился я к Фэлпсу, вспомнив разговор с Глорией, — вы не знаете, как звали того офицера, который служил вместе с Абрамсоном и погиб при загадочных обстоятельствах?

Доктор нахмурился.

— Почему вы решили, что я в курсе этой истории?

— Я передала наш с вами разговор, — сказала Глория.

Брови местного врача приподнялись.

— Не помню, чтобы я обсуждал что-либо подобное, — сухо сказал он.

— Прошу прощения, — Глория пожал плечами, не желая настаивать. — Должно быть, я что-то перепутала.

— Видимо, так! — буркнул Фэлпс.

Вид у него был крайне недовольный.

Тем не менее, остаток вечера прошёл в приятной дружеской атмосфере. Когда мы ушли от Фэлпсов, я спросил Глорию, как она объясняет нежелание местного эскулапа признаваться в очевидном.

— Дело в том, — сказала, несколько смущаясь, девушка, — что он просил меня никому не говорить, что рассказал мне об Абрамсоне. Думаю, он его слегка побаивается. Я забыла тебя предупредить.

— Ладно, замнём. Это не столь важно. А вот как тебе рассказ Броуда?

— Об огоньках и голосах? Признаться, я удивлена. Мне кажется, за ночь там что-то откопать невозможно.

— Вот и я подумал о том же.

— Но только если злоумышленники хотели разрыть катакомбы усадьбы.

— Что ты имеешь в виду?

— А если какие-нибудь бандиты устроили на том месте тайник?

— И раскопки фундамента их напугали? Да, это возможно. Как я уже говорил, надо выяснить, не заметил ли кто из рабочих изменения на участке раскопок. Но это завтра. А сегодня нам предстоит ещё одно важное дело.