— Тебе чего надо? — спросил выглянувший из-за соседней палатки человек. — Ищешь кого-то?

— Писаря. Только завербовался.

— Вон там твой писарь сидит. Не мешай людям отдыхать.

— Хорошо, извините.

Занимавшийся распределением новобранцев человек ни капли не удивился и не обрадовался моему визиту. Лишь тягостно вздохнул, открыл видавшую виды тетрадь и начал переписывать туда информацию с полученного от меня листочка.

— Жрец?

— Так точно.

— Воевать умеешь?

— Да, немного.

— Значит, пойдешь в группу сержанта Фари. Первое жалованье будет через неделю. Все, свободен.

— Простите, а как эту группу найти?

— Вернешься к главной дороге, оттуда направо. Там спросишь.

Инструкция оказалась не самой подробной, однако мне помог случайно встреченный патруль — разобравшись в ситуации, солдаты попросту довели меня до нужного шатра.

— Вон там. С номером двенадцать.

— Еще раз спасибо.

— Давай, удачи.

Какое-то время я стоял перед маленькой палаткой, не решаясь зайти внутрь. Но затем собрался с духом, громко кашлянул и отдернул закрывавшую проход ткань.

Изнутри скромное жилище оказалось даже меньше, чем снаружи — здесь хватило места лишь для шести узких коек и небольшого квадратного стола. Висевший над этим столом жестяной фонарь вонял горелым маслом, но исправно разгонял сумрак, освещая лица уставившихся на меня людей.

— Добрый день, — поздоровался я, чувствуя себя столичным интеллигентом, непонятно ради чего заявившимся на сельскую дискотеку. — Меня к вам назначили. В группу сержанта Фари.

— Это здесь, — спокойно кивнул расположившийся на самой дальней койке мужчина. — А ты вообще кто?

— Максим. Проводник душ.

По лицам следивших за мной солдат синхронно пробежали брезгливые гримасы, однако вслух выражать свое отношение к происходящему никто не стал. Я же внезапно заметил, что в составе отряда есть женщина — крепко сбитая, мало чем отличающаяся от всех остальных бойцов, но довольно симпатичная.

— Чего уставился?

— Извините. Думал, в армию берут только мужчин.

— Тихо, — поднял открытую ладонь сержант. — Мне нужно знать, что ты умеешь. Не ври, рассказывай как есть.

— Умею забирать души. Умею фехтовать и драться без оружия. Все.

Один из бойцов едва слышно хмыкнул, но тут же затих, поймав строгий взгляд командира.

— Ты уже кого-нибудь убивал? Своими руками?

— Да.

— Готов сделать это снова?

— Да.

— Хорошо. Думаю, стоит при случае поблагодарить капитана за то, что теперь у нас есть свой собственный жрец. Это лучше, чем то пьяное ничтожество, которое он прислал в прошлый раз. Не так ли, ребята?

Судя по всему, слова сержанта имели некий тайный смысл — после его фразы солдаты заметно расслабились, а один даже махнул рукой, приглашая меня устраиваться на свободной лежанке.

— Барка, введи его в курс дела, — тем временем продолжил командир. — А я схожу к полковнику.

— Садись, — гостеприимный солдат еще раз кивнул в сторону пустующего лежака. — Не стой в дверях.

Я осторожно добрался до выделенного мне места, сбросил с плеч рюкзак, отстегнул меч, после чего сел на плоский засаленный тюфяк. Судя по всему, в нем вполне могли жить вши, клопы и прочие милые создания, но думать об этом категорически не хотелось.

— Нас гоняют за реку, — сообщил Барка. — Режем там часовых, иногда офицеров. Ну и жжем то, что можно поджечь.

— Пока все остальные здесь расслабляются, — добавил его сосед. — А платят-то всем одинаково.

— Меньше трепитесь на этот счет, — посоветовал сержант, направляясь к выходу. — Вам же лучше будет.

— Не переживай, командир. Всем уже плевать.

— Я предупредил.

— Фари у нас правильный, — заговорщицким шепотом поведал Барка, когда командир вышел из палатки. — Благородный. Не то, что мы.

— Ясно.

— Шенна водит нас по лесам и отстреливает часовых. Все остальные дерутся. Ну или не дерутся. Ты как, не против подрезать спящего?

— Никогда не пробовал.

— Но глотки все же резал?

— Да. Говорил ведь.

— Отстань от парня, — лениво пробурчал устроившийся напротив меня солдат. — Он богам служит. Небось перерезал столько людей, сколько тебе и не снилось. Они это любят.

На какое-то время в палатке воцарилась неловкая тишина. Затем Барка вздохнул и откинулся на подушку:

— Ты прав. Какая уже разница. Все равно скоро сдохнем в этом…

— Не каркай, — перебила его женщина. — Ты можешь сдохнуть хоть сейчас, но других это не касается, понял?