Это я про Медведя. Вернее про плазму, что имеется в арсенале у нашего новичка. Причём, не в одной только форме огромного шара. Принимая решение вернуть Яше дар раньше времени, я дотошно распросил пироманта про весь его демонский набор фокусов. В том числе и про выданную на старте финала дополнительную способность. Так как всё это к делу как раз относилось, упираться в этом вопросе парень не стал.

Кроме стандартных умений любого силара аналогичного дара в арсенале еврея присутствовали: возможность дистанционно тушить любые пожары и, наоборот, поджигать что угодно, а не только людей или сектов, как Тола; плюс активный огненный щит в форме сферы, окружающий носителя и перемещающийся вместе с ним, если Якову захочется пробежаться, к примеру, сквозь строй обступивших его врагов; плюс струя той же самой плазмы, что в шаре-гиганте, бьющая на дистанцию в две сотни метров. Последнее – та самая, выданная к финалу добавка. На неё в основном и рассчитываем. Если мех Медведзилы вспыхнет при попадании в тушу текучего файербола, то мы сразу же спустимся ниже и начнём поливать гада плазменным душем.

Боюсь только, что кроме гигантских размеров и стопудово дикой живучести у нашего мишки имеются и другие "достоинства". Какая-нибудь активная защита, к примеру. Наверняка, начнёт огрызаться, если станем доставлять неудобства. И потому первый выстрел произведём издали.

– Давай сюда руки, Яша. Пора снять колечки.

– Прошу называть меня Яковом, – огрызнулся еврей, но руки вперёд протянул.

Быстрые манипуляции с браслетами – и пиромант снова с даром.

– Ползи на крыло. На самый край, к тому креслу.

Когда-то там сидел Ферц. Одно из двух мест гроболёта, откуда удобнее всего шмалять вниз. С другой стороны на точно такой же позиции Тола. Добрался, пристёгивается.

– Сейчас Диего накренит корпус, и по моей команде швыряй своё солнце.

– Окей, – откликнулась переговорная труба голосом Яши.

– Ди, давай. И готовься срываться, если жахнет ответка.

– Не боись, команданте. Если что, только нас тут и видели.

Повинуясь воле Диего, гроболёт начал заваливаться на левое крыло.

– Джахар, убирай. Как он выстрелит, снова поставишь.

– Есть!

– Яков, готов? Хорошо его видно?

– Не промажу. Готов.

– Тогда... Огонь!

Солнце. Правильное всё-таки я выбрал сравнение. Кого как, а меня ослепило конкретно. Жаром обдало куда меньше – видимо, программа не даёт случайно поджарить союзников, и на старте плазменный сгусток выходит куда меньших размеров, чем становится, отлетев чуть подальше. Мы с Ди дружно вытянули шеи, стараясь отследить путь несущегося к мишке подарка.

Контакт с целью – и, словно из лопнувшего шара с водой, по меху во все стороны разлетелась огненной кляксой яркая жижа. Но это было последним, что мы увидели. Дальше с шипением, слышном нам даже здесь, спину Медведя окутало облако пара.

– Это хорошо или плохо? – пробормотал рядом Ди.

Что ответить ему я не знал. Вместо этого командно рявкнул в трубу:

– Джахар, убирай!

– Есть!

– Яков, бей ещё раз!

– Погоди. У меня перезарядка таки.

А тем временем пар внизу начал рассеиваться. Мёд мне в рот! Ни каких-либо ран, ни опалины, и вообще, ни следа. Похоже, сраному мишке пофиг огонь. Тем не менее останавливать Якова я не стал и, когда следующее солнышко отправилось вниз, спросил:

– Как часто можешь швырять?

– Если ресурса и маны хватает, то раз в минуту. Это вам не обычный файербол. Тут нужно время на подготовку.

– Вот по готовности и швыряй. Ресурс, мана будут.

В этот момент плазменный шар номер два врезался в спину Медведя, и фокус с шипящим облаком вновь повторился.

– Может, если струёй лить, он не успеет всё выпарить? – осторожно предположил Ди.

– Боюсь, что успеет. А знаешь что... А давай-ка мы угол обстрела изменим.

И в трубу остальным:

– Яков, стоп! Джахар, щит обратно. Попробуем подлететь к нему спереди.

Дальше я коротко изложил свою мысль экипажу, и Диего рванул нас, уводя гроболёт на манёвр. Тут задумка какая? Если мех не горит, то придётся прощупать другие участки. Пасть у мишки – БелАЗ заедет. Попытаемся закинуть гостинец прямо туда.

Спустившись, облетели мишку по большой дуге и зависли напротив гигантской морды в паре лиг от чудовища. Всё же личиком оно нифига не медведь. Четыре маленьких, в сравнении с башкой, глаза: два спереди, два по бокам. Вместо носа, пара кожистых круглых дырок. Рот широкий, от уха до уха, и набор идущих в три ряда зубов под любую жратву – тут, и заячьи резцы, и волчьи клыки, и полным-полно плоских жевательных.

На нас ноль внимания. Подтянул к себе лапой лист и, откусывая от него куски размером с теннисный корт, неторопливо их пережёвывает. Хотя, это в масштабах мишки движения кажутся медленными. Так-то челюсти у него ходят туда-сюда с очень даже приличной скоростью.

– Яков, сможешь рассчитать так, чтобы в пасть на очередном укусе залетело?

– Не знаю. Поближе бы. Но попробовать можно.

Поближе я соваться не готов. Нам же стрелять из-под снятого щита. Не дай Создатель, Медведь какой фокус выкинет.