После предложения княжны Худаловой о практики в полицейской канцелярии, пролетел незаметно октябрь, и словно миг расплылся ноябрь.

Всё это время я тренировался и учился, а так же постигал свалившиеся на меня дополнительные внеклассные занятия.

Как и говорила Мария Павловна, через сутки после нашего вечернего разговора, в гимназию приехала комиссия из Петербурга, и с её появлением в учебном заведении развернулась нешуточная работа.

Комиссары на второй день развернули в стенах гимназии свой мини штаб, и приступили к изучению дел гимназистов.

Вместе с этим уже на третьи сутки учащихся начали вызывать, на так сказать собеседования, после которых у гимназистов могло прибавиться внеклассных занятий.

Я же удостоился сразу нескольких дополнительных занятий.

Во-первых, теперь я должен был посещать уроки по фехтованию саблей, в общей сформированной группе из таких же гимназистов первого старшего года обучения.

Во-вторых, меня засунули на занятия по уголовному и административному праву, которые также были сформированы комиссарами. Вот только на эти занятия уже сгоняли гимназистов со всех годов обучения, что было, по меньшей мере, странно.

Ну и в-третьих, не пойми почему, мне пришлось окунуться в изучении придворного этикета.

Когда мне об этом сообщил граф Бланский, я удивился, а княжна Худалова любезно предложила свои услуги, в оказании данного образовательного процесса.

Как тогда сказал Олег Аркадьевич, в Петербурге работа дознавателя и даже констебля требует познания норм этикета. Ведь зачастую приходится иметь дело с высокопоставленными лицами столицы, а там одно неверное слово может перечеркнуть карьеру любого молодого дарования.

Так как занятия по этикету, не были официально затребованы комиссарами, и групп для изучения этого никто делать не собирался, проблему Мария Павловна и граф Бланский, решили радикально и просто.

С восьми вечера в течение часа или двух, я буду постигать это под руководством княжны в отведённом ей здании. То есть в женском общежитии.

У меня и так в гимназии дела с коммуникацией были не сахар, а после того как прознали, что я каждый день буду ходить в женскую общагу, да ещё на ночь глядя, всё стало вообще хренова.

Конечно, меня и раньше считали заумным выскочкой, водящим дружбу с дворянами, а также зазнавшимся от этого уродом, на которого все девушки смотрят как на кусок мяса, который надо урвать.

А после этой такой новости, я и вовсе стал сродни врагу рода человеческого, но только мужского пола.

Однако, из-за того, что я уже прочно стоял ногами за чертой серого круга родового дара, и слухам, что я уже освоил базу стихийного круга, и в придачу, что все кто со мной дрался, огребли по полной, привели к тому, что прямых столкновений не было. Однако злые взгляды, в которых так и читалось моё уничтожение, теперь сопровождали меня постоянно, как в принципе и девушки, которые словно на вешалке пытались висеть на мне, где бы я теперь не находился.

Но как говорится, нет худа без добра.

Вместе с занятиями по дворянскому этикету в женском общежитии, где на меня уже вначале ноября девушки стали устраивать чуть ли засады, мне с барского плеча, а точнее с княжеского, свалился тренировочный зал при общежитии.

Мария Павловна, за одним из разговоров со мной о негласных уроках по фехтованию и родовому дару, в котором я сказал, что из-за общего плана, нацеленного на всю собранную ученическую аудиторию, теряется индивидуальный прогресс в угоду ровного среднего показателя группы, предложила мне зал, если мне не хватает тренировок.

Я от такого подарка не мог отказаться, ведь на тот момент уже наступали холода, и на улице, особенно поздними вечерами больно-то не потренируешься.

Да и была ещё она причина моего согласия. Ещё в библиотеки Негиной, я расшифровывая тайные знания Остроговых, поднял целый пласт знаний про родовые техники связанные с оружием.

Так как на тот момент, у меня не было возможности изучать фехтование в полном объеме, да и времени на это всё не было, я просто запечатлел эти знания, и убрал на задворки памяти до поры до времени.

И вот теперь, когда я как несколько сотен гимназистов машу после основных уроков саблей, изучая техники фехтования серого круга родового дара. Эти знания вновь стали напоминать о себе.

А тут такая удача. Мне дают возможность тренироваться вдали от посторонних глаз.

Однако, всё что происходило эти практически два месяца в Николаевской гимназии, меня наталкивало на странные мысли.

Как я узнал у Степана, который был ещё тем болтуном. Такого масштабного мероприятия по практике не было ни разу.