Уж больно он вызывал у меня настороженность. Хотя, что он мог мне сделать? Я был лучшим учеником первого старшего класса. На тренировках по родовой силе, сначала стал лучшим, но решив, что слишком яркий свет мне не очень нужен, сбавил слегка обороты и вошёл в первую пятёрку самых быстро прогрессирующих гимназистов, нарочно отдав первые четыре места другим учащимся.

Да и с моими учителями у меня сложились весьма хорошие отношения. Ну и чего таить, я был на виду у княжны Худаловой, которая каждый вечер возилась со мной, вбивая мне в голову нормы этики, своды общих светских правил, этикета, а теперь ещё и искусство танца.

Если всеобще посмотреть на моё положение в Николаевской гимназии, то я был в учебном плане полностью защищён. Хотя и такая защита может быть крепостной стеной из песка на пляже для безродного гимназиста под натиском волны дворянской обиды и жажды мести.

Но я не жалел, что помешал явному принуждению графом Бриловым по отношению Лидии Михайловны.

Когда все уроки отгремели, начались внеклассные занятия, где я в течение двух с половиной часов сначала изучал нормы права, потом делал вид, что оттачиваю техники серого круга, и пытаюсь наработать первичные техники стихийного круга первой ступени, а после этого час махал саблей, отрабатывая элементы атаки и защиты.

Время за постоянной занятостью текло быстро, от чего я и не заметил, как и эти занятия закончились.

И вот когда я вышел на улицу, где вовсю поднималась метель, а свет от фонарей жалобно дрожал, освещая практически непроглядную темноту и вьюгу. Я зябко закутался в шинель, подняв её ворот, потопал по наметённым сугробам, туда, где расположилось общежитие гимназисток.

Ветер хлестал в лицо, кидая закрученные хлопья снега, а я, миновав центральное строение гимназии, свернул на дубовую аллею, которую занесло снегом выше щиколоток, идя дальше.

Миновав и центральную аллею, я свернул уже совсем на непролазную дорожку, где ветер, имея узкий проём между деревьями и вовсе завывал, словно стая диких зверей.

Тут не было как такового освещения, а несколько фонарных столбов, которые всё же освещали пространство, были тусклые и могли осветить только очень малую часть аллеи возле себя.

Когда я пробираясь по заносам и сугробам, миновал полпути этой узкой и дремучей аллеи, из темноты рослых деревьев, показались чёрные силуэты.

Фигуры появлялись с разных сторон.

Четыре фигуры впереди, по двое с каждой стороны аллеи, по одной фигуре с боков от меня, и я готов был биться головой об заклад, что и сзади также были люди, которые отрезали мне бегство назад к центральным строениям.

Я сжал зубы, бегло крутя головой на приближающихся людей, которых пока из-за метели и темноты, нельзя было подробно рассмотреть. Однако одно было точно, они все скрывали свои лица, замотав их в подобие шарфов по самые глаза.

Тут не надо было быть обладателем прозорливого ума, дабы догадаться, что они не просто так тут появились, идя по своим делам.

Взяли в кольцо которое сейчас постепенно сжимали. Скрыли лица, да и их количество приблизительно в восемь человек не располагало к простой беседе. Особенно с теми, кто шёл на меня, сжимая в руках полуметровые палки.

Смотря, как эти люди постепенно приближались, я начал расстегивать пуговицы на мешковатой шинели. Ведь драться в таком наряде было бы весьма затруднительно, особенно когда против тебя не один, а несколько человек.

Когда вражеское окружение сжалось до нескольких метров, до меня донеслись, сквозь метель, слова впереди идущего высокого человека:

— Ну, вот и встретились выскочка. Думал, мы постоянно будем терпеть то, как ты баб обхаживаешь, да из-под носа уводишь. Высокомерный ты урод. Слушай сюда гнида. Чтоб и близко ни к одной из девок не приближался, а то наш урок тебе сахаром покажется, и княжна, да уч совет тебе не помогут.

Я стоял расстегивая последние пуговицы шинели, слушая слова неизвестного мне гимназиста, которого я уже мог рассмотреть.

Одежда на парне была не из выданной в гимназии. Она являлась чисто привезённой извне, что напрочь лишало возможности определить его идентичность.

— Давайте братцы! — Выкрикнул говорящий, явно решив перейти от слов к делу.

И как только окружившие меня люди перешёл в наступление, я крутанулся вокруг своей оси, скидывая тяжелую верхнюю одежду, после чего рванул вправо.

На моём пути встал один из нападающих гимназистов, который уже замахивался палкой для удара, а я в свою очередь швырнул в него свою шинель, которая повисла на нём, закрывая голову и часть тела, лишая его обзора.

Стоило этому случиться, как я не сбавляя скорости, подпрыгнул вверх, и врезал коленом туда, где у врага должна была располагаться голова, снося его с ног, и устремляясь, прочь от заснеженной дорожки, в темноту деревьев.