Директору действительно было отчего нервничать.

Впервые в истории школы случилось небывалое событие. Даже по меркам провинциального городка.

На первое сентября явился брат императора — Георгий Романов.

Никакого пафоса, никакой шумихи. Он просто стоял рядом с родителями Гарри Мрак. Но одна новость о его появлении заставила членов всех княжеских семей прибыть на торжественную линейку. И теперь среди родителей стояли с довольными лицами и хлопали в ладоши князья Российской Империи.

— Гарри, ты уверен в том, что получится? — спросил Боря, стоящий рядом с начинающим некромантом.

— Печать через ритуалистику. Чeтко в женском туалете, над кухней столовой.

— Ты уже делал это?

— С голубцами? Нет. Пробовал с фаршем и хлебом.

Борис удивлeнно уставился на друга.

— Капусты дома не было, — пожал плечами Гарри, не сводя взгляда с директора, которая продолжала вещать свою торжественную речь о важности образования и надежды на будущие умы и опору империи.

— А с капустой получится?

— Должно. Если никто в туалет не зайдёт.

— А если зайдет?

— Тогда может быть не нарушит ритуал.

— А если нарушит?

Гарри вздохнул, перевeл взгляд на тройку снайперов на крыше, затем на броневик с солдатами, торчащий из-за угла, после чего с улыбкой ответил:

— Тогда будет шумно, весело и учебу точно отменят.

Боря тяжело вздохнул и покосился на Катю, которая стояла, поджав губы, и молча слушала речь.

— Она ещe не отошла, — сообщил другу начинающий пиромант.

— А мы отошли? — хмыкнул Гарри. — По-моему, манипулирование нашей личной жизнью, расцарапанное лицо и удар по репродуктивной способности аристократа стоят больше, чем одна пропущенная шутка.

— А в больнице зачем было меня запирать? — возмутилась Катя. — Кто подсунул вместо моей мочи анализы сифилитичной беременной проститутки?

— Информации, что она брала за это деньги, нет, поэтому утверждать, что она продает свою любовь, крайне ошибочно, — деловым тоном произнeс Гарри.

— Вы два кретина вообще в курсе, как мазок берут оттуда? Меня ведь еще к гинекологу потащили, а потом дома был скандал!

— А меня, между прочим, Романов выпороть обещал из-за нашего с тобой забега, — парировал Гарри.

— Мне отец за тот удар по... достоинству тоже выволочку сделал, — кивнул Боря.

Катя открыла было рот, но не стала возражать. Вместо этого она сложила руки на груди и демонстративно надулась.

Директор закончила речь, подошла к флагштоку и взялась за небольшой тросик, к которому был прикреплен герб, и принялась его поднимать.

Заиграла торжественная музыка, люди приложили руки к груди, защелкали фотографы, народ открыл было рот, чтобы начать гимн, но в этот момент из столовой раздался многоголосый, утробный рык сотни некроголубцов:

— ... БО-О-О-ОЖЕ-Е-Е-Е! ЦАРЯ-А-А-А-А ХРА-А-А-АНИ-И-И-И!!!

Из здания выскочил ошалелыми повар и с ужасом завопил:

— ГОЛУБЦЫ! ГОЛУБЦЫ ЖРУТ ПЕЛЬМЕНИ!

В забор тут же влетел броневик, из которого посыпались солдаты с оружием и щитами, раздалось пару выстрелов, превративших выскочивших за поворотом голубцов в бигус.

Народ ломанулся кто куда. Над знатью тут же полыхнули артефактные щиты. Суматоха, стрельба, крики паники, и трое старшеклассников, стоящих на своем месте.

Гарри Мрак-Беленький, улыбающийся до ушей.

Борис Мусаев, с невозмутимым лицом смотрящий на флаг.

Недовольная и сложившая на груди руки в замок Екатерина Сельвина.

К школе подлетает артефактный микроавтобус, из которого вываливаются дополнительные штурмовики, тут же направившиеся к зданию школы.

Слышится стрельба, крики и команды.

Из здания вываливается штурмовик, облепленный голубцами.

— Они жрут! ГОЛУБЦЫ ХОТЯТ МЕНЯ СОЖРАТЬ!

От порыва ветра при посадке артефактного автомобиля флаг Российской Империи срывается, а вместо него на ветру развиваются жeлтые кружевные трусики.

— Гарри, нас прибьют, — произнeс Боря, продолжая пялиться «ложный флаг».

— Обязательно.

— Гарри Мрак-Беленький! — раздался громогласный крик Георгия Романова за спиной.

— А меня ещe, скорее всего, выпорют... Впервые в жизни.

Два друга наслаждались моментом, но тут раздался недовольный голос Кати:

— Два изврашенца!

— Жeлтые кружевные трусики, Катя, это не извращенство, — продолжая улыбаться до ушей произнeс Гарри, так же довольно пялясь на нижнее белье, развивающееся на флагштоке.