— Утешительный приз увели, — опустошённо произнесла в ответ та.

— Но главный-то тут? — хмыкнул Гарри и удостоился снисходительного взгляда. — Что? Ты мне, может быть, нравишься, и я с тобой отношение выстраивать хочу...

Даша приподняла одну бровь и выразительно взглянула на Гарри.

— Да, видел я себя в зеркале, видел, — буркнул Гарри, достал телефон и принялся копаться в контактах.

Демидова вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Алло? Наумова? Я в нашей каморке для медитаций один. Думал с одиночества начать онанировать, но вспомнил, что у тебя фетиш на некромантов.

В трубке послышался громкий женский крик:

— Не смей ничего делать! Я еду!

Гарри положил трубку и взглянул на Дашу.

— Что? — с опаской спросила она. — Я в вашей оргии участвовать не собираюсь.

— Да, я тоже, — хмыкнул Гарри.

— А зачем тогда Наумовой звонил?

— Не знаю. Скучно... Медитировать настроения совсем нет.

Гарри покосился на девушку и невольно опустил взгляд на её объёмную грудь.

— Ты, прости, конечно, Гарри, но спать я с тобой не собираюсь.

— Ещё весной ты вела себя по-другому.

— Это было нужно роду. Как минимум ребёнок, в идеале — ты в роде. А сейчас мне дали отбой, — призналась девушка.

— И всё встало на свои места, — кивнул Гарри.

— Ты, конечно, не урод, но не в моём вкусе.

— Не в твоём вкусе? — хмыкнул начинающий некромант и задумчиво спросил: — Погоди, это получается, я во вкусе Наумовой?

— Света всегда была немного озабоченна, — хмыкнула Дарья. — Озабоченная девственница — это жуткое зрелище.

— Я вообще-то думал, что она уже давно не...

— С её родителями, удивительно, что ей с тобой вообще позволено, — пожала плечами Дарья. — Так что можешь представить себе пса, сорвавшегося с цепи. Это самое близкое описание Наумовой.

Гарри тяжело вздохнул, посмотрел на телефон и снова залез в контакты.

— Алло, Васильев? Да, я знаю, что только пятница. Просто... скучно. Делать нечего. Хочется сделать какую-нибудь гадость.

— Где ты?

— В комнате для медитаций. Сижу, на сиськи Демидовой пялюсь.

— Готов работать?

— Готов, — вздохнул Гарри.

— Через три минуты будет наш автомобиль. Выходи к дороге.

Гарри положил трубку и взглянул на Дарью.

— Что за работа? И кто такой Васильев?

— Добрый дядя на голубом вертолете, — хмыкнул Гарри, поднялся и набрал Наумову. — Алло, Светка? Слушай, тут Демидова сжалилась и разрешила выпустить лишний пар ей на оголенную грудь.

— ЧТО?!!!

— Я уже закончил, так что извини, — произнёс Гарри и торопливо отнёс телефон, из которого орал голос Наумовой.

— БЕЛЕНЬКИЙ! КАК ТЫ ПОСМЕЛ?!!

— Боже, какая нервная особа, — буркнул Гарри, нажимая кнопку завершения разговора, и покосился на девушку, сложившую руки на груди и гневно смотрящую на него.

— Это было обязательно говорить?

— Прости. Не обязательно, но что-то у меня настроение паршивое... Извини.

Что на меня тогда нашло?

Понимаете, это дурацкое чувство...

Нет, не зависть. Это ближе к одиночеству. Да. Думаю, это слово тут будет самым уместным.

Боря — мой друг, и мы всегда с ним вместе. Катя — наш моторчик и кипишной элемент. А тут, бац и нет моего верного друга и нашего моторчика. И я, вроде, в комнате для медитаций, но двух важных элементов в ней не хватает.

И как-то пусто на душе стало.

Вроде, и мама есть, и Пётр, но это... это родители. А вот два друга, которые всегда были рядом, куда-то исчезли.

Нет, не поймите меня неправильно. Зависти не было. Катя очень красивая и симпатичная девушка, но... У меня к ней не было чувств. Я был рад, что у них всё получилось, но...

Без зазрения совести, оглядки на обстоятельства я могу сказать точно.

Это был первый момент в новом теле, когда я по-настоящему ощутил одиночество. Я тогда чуть было Наумову на свидание не позвал. В смысле позвал, но потом. Об этом чуть позже. Это отдельная тема о наших отношениях, но...

В общем, спусковой клапан для плохого настроения оказался тем же, что и клапан для раздражения и полёта кровельного материала от переизбытка гормонов.

Работа.

Сложная, интересная работа.