— Если бы она была связана по-настоящему, то состояла бы в их роде. А так... — вздохнул Мусаев старший. — В общем, замять и не замечать можно многое. Не получится замять предательство её родителей. Клеймо предателей просто так не стереть. Ты осознаешь, на что идёшь? С такой супругой дорога во дворец будет сложной.

— Осознаю, — с каменным лицом подтвердил Борис.

— Я, конечно, извиняюсь, но нам обязательно делать так, чтобы о предательстве все узнали? — спросил Гарри, оглядев присутствующих.

— Хочешь спустить всё на тормозах? — хмыкнул Васильев. — И как ты себе это представляешь? Объявить им об их предательстве и потребовать покинуть земли Российской Империи?

— Зачем? Можно же просто организовать свадьбу, а потом подставиться и притвориться мертвым, — почесал голову Гарри. — Они быстро свалят с погоней на хвосте и оставят тут Катю, а я спокойно воскресну и продолжим жить как жили.

— Они знают, что мы знаем, — задумчиво произнёс Боря.

— И обратно не сунутся, — кивнул Гарри. — А у нас просто родители экстренно уехали к родственникам за бугор.

— Слухи рано или поздно вытащат всю подноготную, — хмыкнул Васильев. — Если у нас никто и не узнает, то слушок могут пустить и сами бритты.

— О чем? О том, что нашли исполнителей из местных, а те обосрались, и их вокруг пальца обвела тайная канцелярия? Ну, так такое сплошь и рядом, — пожал плечами начинающий некромант. — Одна перестрелка в городе чего стоит. И насколько я понимаю, таких залетчиков была уже не одна группа. Другое дело, что пройдёт время, а у Мусаевых может вылезти какая-то родня за бугром в самый неподходящий момент.

Магомед взглянул на сына и задумчиво произнёс:

— Отречение от прав на Екатерину Сельвину...

Васильев вскинул брови, задумчиво побарабанил пальцами по столу и кивнул.

— В принципе план неплох и достаточно разумен. Кроме одного момента, — следователь взглянул на объект своей службы. — Ты уже научился восставать из мертвых?

— Если бы умел, то вряд ли просил вас о помощи, — вздохнул Гарри. — Вы в подобных операциях намного опытнее меня.

Васильев тяжело вздохнул и продолжил барабанить пальцами по столу.

— Я такие операции не подписываю. Надо согласовывать...

Если честно, я думал, эта ситуация разрешится за пару недель.

Серьёзно, ну что там может быть сложного?

Выяснить, как меня собираются грохнуть, упредить ситуацию, проработать план, сделать всё чисто, чтобы комар носа не подточил, и вуаля. Одни сваливают из страны, Боря получает Катю, а я торжественно, с фанфарами и почётным караулом восстаю из мёртвых.

Эх...

Все это растянулось до весны.

Да, уважаемые. Конец апреля, у нас тут контрольные, мученические потуги параллели на проявление своего дара и прочие весенние обострения у подростков.

Почему всё получилось так затянуто? Почти полгода подготовки были связаны с чрезмерной... осторожностью обеих сторон.

Началось все с переговоров Магомеда Мусаева с матерью Кати. Отец у неё, простите за выражение, редкостный подкаблучник.

То они торговались за наследство, то за права на Екатерину, то за место свадьбы и условия помолвки...

В общем, знатная тягомотина, которую по моему личному мнению Мусаев создавал исключительно для показухи. Всё же свадьба простолюдинки и не последнего жениха довольно приличного рода накладывала свои отпечатки.

Во все эти политические тонкости я пока не вникал, а вот в то, что происходило у Васильева... окунулся знатно.

Помимо родителей Кати, было ещё несколько групп... желающих, чтобы моё тело как можно быстрее и надежнее начало разлагаться.

Да, согласен, с моей стороны лезть носом в эти все шпионские игры было верхом глупости, но просить меня допросить труп седого старичка, являвшегося связным, такая себе идея со стороны Васильева.

Это было, по-моему, в феврале. Мороз стоял жуткий. Все порядочные школы отменили занятия, разумеется, кроме школы для одаренных. Помню, взбесило меня это. Считай, зима в самом разгаре: снег, дубарина такая, что на шарфу сосульки образуются за пару минут ходьбы до остановки транспорта. Школьные дворы везде пустые, а я, как прокаженный, вместо сладкого сна и тёплого какао за поздним завтраком, тащусь к школе.

На улице темно, а в школе горит свет. И двери парадные у неё, словно червоточина в космосе, одаренных туда засасывает.