— И он обещал возродить меня к жизни.

Бледное и совершенное мертвое личико Мей Ли пыталась открывать рот в такт словам, но выглядело это так, словно мы смотрели фильм с отстающей звуковой дорожкой. Слова и движения губ никак не совпадали. Она будто привыкала к новому лицу.

— В один из дней он пришел и сказал, что, наконец, заполучил лицо, и теперь осталось совсем немного. Он ждал много лет, прежде чем девочка достигнет моего возраста…

Лицо призрака исказилось в жуткой гримасе и из глаз потекли кровавые слёзы.

— Он убил мою дочь!

Дженн прикрыла рот рукой.

— Господи…

Белое полуистлевшее платье Мей Ли начало пропитываться кровью, текущей ручьями из глаз. Пальцы на руках удлинились, а лицо исказилось в маске горечи и ненависти.

— Когда он рассказал мне об этом, я нашла в себе силы, чтобы вернуться в этот мир, найти и убить его.

Мою ладонь начало жечь так сильно, словно я сунул её в кипяток, а Мей ли продолжала меняться. Похоже, девушка превращалась в полтергейста, причем частично за мой счёт.

— Стой! — воскликнул я, и попытался остановить поток душевной энергии, устремившейся в печать.

— Убью! — яростно закричала Мей Ли. — Убью!

Стеклянные сосуды вокруг нас начали лопаться, разбрызгивая вонючую жидкость, и на пол посыпались… «сувениры» Орлова-младшего.

Дженн схватила меня за руку и потащила к двери.

— Надо валить!

Она-то не знала, что бежать было бесполезно, ведь если так будет продолжаться, Мей Ли вытянет из меня всю душу на любом расстоянии. Тем более, что контракт всё ещё привязывает её ко мне. Далеко я не убегу.

Выскочив в спальню, мы чуть ли не нос к носу столкнулись с двумя мужчинами в черных костюмах. Пожалуй, с такими каменными лицами место им было в фильме «Матрица», но здесь этого фильма точно не существовало, я проверял. Мгновение, и Дженн толкнула меня в сторону, выхватила пистолет, и открыла огонь.

Пули не возымели никакого эффекта. Первый противник, более худощавый с заячьей губой, каким-то невероятным образом уклонился от них, а второй и вовсе не заметил. Только легкая дымка на мгновение возникла вокруг его фигуры, и пули просто упали на пол.

— Кто из них? — спросил «заячья губа» у второго, совершенно игнорируя нападение Дженн.

— Он, — указал на меня второй, а сам уставился в сторону только что покинутой нами комнаты. Оттуда всё ещё доносился грохот и звон разбитого стекла, а я ощущал идущие от Мей Ли волны ненависти и продолжал терять душевную энергию.

Джен выхватила ножи, и метнула в голову тому, что увернулся от пуль. Странная логика. Разумеется, худой поймал нож, и тут же метнул обратно в Дженн, попав в плечо. Подозреваю, что целился он в голову, но моя телохранительница всё-таки успела увернуться благодаря предвидению или просто хорошей реакции.

Но за происходящим вокруг я наблюдал лишь отстраненно, сейчас меня больше волновала уходящая капля за каплей душевная энергия. И ведь как я ни пытался остановить этот поток, не получалось абсолютно ничего.

— В той комнате есть еще-кто-то, — сказал второй, напряженно глядя на приоткрытую дверь, за которой мы оставили Мей Ли. Он вытянул руку перед собой, и Дженн подняло в воздух и швырнуло в стену. — Очень опасный.

«Заячья губа» подхватил меня с пола, двинул под дых, мгновенно выбив весь воздух из легких, и закинул на плечо.

— Этого заберем к Орлову, — сказал он напарнику. — От остальных избавься.

Всё происходящее уложилось в такой короткий промежуток времени, что я даже не успел придумать, каким образом оказать хоть какое-то сопротивление. А потом из соседней комнаты выплыла Мей Ли. Похоже, преобразование завершилось, и теперь всё её тело и одежда были покрыты густой кровью, а пальцы превратились в длиннющие аляповатые ветки длинной в добрых полметра. Лицо же осталось точно таким же как было, бледным и застывшим, словно белое пятно на темно-алой картине остального тела.

— Защита! — тут же скомандовал напарнику «заячья губа».

Между нами и Мей Ли в воздухе образовалось полупрозрачное поле, подозрительно напоминающее то, что окружало домик Макарова. Я всё ещё висел на плече мужчины, и мог видеть лишь часть происходящего, но меня сейчас это не особо интересовало. Душевная энергия продолжала утекать словно вода из дырявого корыта, и все мои попытки остановить этот процесс терпели позорное фиаско. Тем более, что в тот же момент я пытался вспомнить, как дышать, и тонул в эмоциях, транслируемых девушкой. Мей Ли была зла. Очень зла. А самое ужасное, что направить эту злость было решительно некуда, ведь убийца её дочери был уже мертв.