Воздушный стрелок-радист Сергей Тихонович Шишков после войны тоже вернулся на Родину.

Жили мы неподалеку от аэродрома. Деревянные домики поселка, вытянувшись вдоль берега, подступали к самому заливу. Днем из наших окон были видны зеленовато-серые волны, чередой набегающие на песчаную отмель, ночью слышался мерный однообразный шум прибоя.

Аэродром располагался на небольшой равнине, окаймленной густым сосновым бором. Самолеты укрывались в рейфугах, затянутых маскировочными сетями. Здесь же находились эскадрильская землянка и домик оружейников.

Шум авиационных моторов не прекращался весь день. Одни группы Пе-2 уходили на задание, другие возвращались. Изредка вылетали одиночные самолеты — воздушные разведчики.

С нескрываемой завистью провожал я в воздух друзей. Мне летать пока не разрешали. После длительного, вызванного болезнью перерыва в летной работе требовалась проверка техники пилотирования. А комэск был все время очень занят. Однажды, улучив свободную минуту, я снова попросил гвардии капитана К. С. Усенко слетать со мной.

— Сейчас некогда, — как обычно, ответил он. — Получили боевое задание... — Но, посмотрев в мои полные мольбы глаза, добавил: — Хорошо! С тобой слетает мой заместитель.

Он подозвал к себе гвардии старшего лейтенанта Ю. X. Косенко.

— Когда вернемся с задания, проверишь его на двухштурвалке, — сказал Усенко, глядя в мою сторону. — А сейчас — все на командный пункт полка. Эскадрилья пойдет во главе группы. Ты, Калиниченко, останешься старшим на земле.

На КП шла подготовка к боевому вылету. Склонившись над столом, Смирнов, Давыдов и Ремизов изучали по карте и фотоснимкам объект, по которому нужно нанести бомбовый удар, намечали план действий. К ним присоединился Усенко.

— Сейчас корабли находятся вот здесь, — сказал гвардии капитан С. С. Давыдов, поставив точку на карте. — А в тринадцать часов они должны быть вот где, — наметил он другую точку. — Как будем заходить, товарищ командир? обратился он к Усенко.

— А какое расстояние до вражеского берега?

— Километров пятнадцать.

— Погода какая?

— Разведчик дает ясное небо, — ответил гвардии капитан В. Ф. Ремизов.

Усенко задумался. Хорошо было бы зайти со стороны моря под прикрытием солнца. Но тогда из атаки придется выходить на малой высоте над вражеским берегом, утыканным зенитками. Нелегко будет группе собраться и развернуться на сто восемьдесят градусов. При заходе обратным курсом облегчается выход из атаки и сбор группы, но теряется фактор внезапности. К тому же береговые зенитки могут помешать точно прицелиться.

— Пройдем вдоль береговой черты и атакуем корабли с кормы, — решил гвардии капитан К. С. Усенко. — Думаю, что зенитки не достанут нас с берега. Надо только точнее выйти на караван, без поправок в курсе. Это уж твоя забота, Сергей Степанович, — обратился Усенко к Давыдову.

Возвратившись с КП, командир эскадрильи поставил задачу экипажам. Началась подготовка. Особенно тщательно готовился гвардии старший лейтенант Ю. X. Косенко. Этот восьмидесятый по счету боевой вылет Юрию хотелось сделать самым результативным.

Собрав ведомых, Косенко что-то долго объяснял им по карте. Именно объяснял, а не приказывал. В своей командирской практике он не прибегал к грубому принуждению, к строгим приказам. Все распоряжения давал как-то не по-военному, мягким доверительным голосом. Но не было случая, чтобы кто-нибудь не выполнил его указаний. Вероятно, здесь проявлялось неподдельное уважение, с которым относились к нему подчиненные.

Не сразу пришел к Юрию такой авторитет. Свою практику сержант Косенко, как и все молодые летчики, начинал с первого вылета, неизвестного и опасного. Но каждое последующее задание он выполнял с задором и творческим отношением к делу.

Знания подкреплялись опытом, день ото дня росла его уверенность в своих силах и возможностях.

Теперь на боевом счету летчика-бомбардировщика Ю. X. Косенко было около десятка потопленных вражеских кораблей, два взорванных железнодорожных моста, несколько уничтоженных дальнобойных батарей, сотни убитых вражеских солдат и офицеров. Вот с каким итогом пришел к своему юбилейному вылету заместитель командира эскадрильи гвардии старший лейтенант Ю. X. Косенко.

По команде моторы взревели почти одновременно. Друзья уходили в далекий и трудный полет. Я стоял с техником звена В. М. Покровским у рейфуги, провожая строй дорогих мне "пешек". Думалось: "Когда же я возьму в руки штурвал и умчусь вместе с друзьями в бескрайнее небо?"

— Ушли, — вытирая руки паклей, проговорил гвардии техник-лейтенант В. М. Покровский.

— Сколько у тебя на счету таких проводов, батя? — спросил я его.

— Скоро две сотни будет.

"Как это нелегко! — подумал я. — Только три дня я провожаю друзей, а сил больше нет, самому хочется в небо. А у него две сотни!"

— Скажи, батя, за что ты так любишь авиацию?

— Как за что? — удивленно посмотрел он на меня. — Ведь не только крылья, но и вот эти руки поднимают вас в воздух. — Покровский показал свои загрубевшие мозолистые ладони. — Разве от сознания этого не приятно на душе?