Но…имеем, что имеем. И опять же — все могло бы быть намного страшнее. Потери, конечно, немаленькие, но все же не смертельные.

А самое главное — моя «армия» все еще на ногах, и способна сражаться.

Плюсом является еще и то, что спустя пару дней многие раненые смогут вернуться в строй. Так что потери если и не минимальные, то хотя бы в пределах допустимого.

Но вот одна проблема — ждать, пока раненые бойцы поправятся, я не могу.

Сейчас на западном побережье стоят несколько драккаров, причем полноценных драккаров, а не тех корыт, на которых мы совсем недавно ходили к южным берегам.

Крайне важно уничтожить охрану кораблей (чтоб никто не смог уйти отсюда, не смог доложить командирам этого «вторжения», что здесь произошло), ну а затем нужно захватить их.

Тогда оборона острова превратится во вполне успешную кампанию, в результате которой мы смогли добыть надежные и вместительные корабли для будущих набегов.

Эх…были бы у нас подобные драккары, когда мы атаковали Блестер…

Ну да чего уж? Случилось, как случилось.

И вообще, рано раскатывать губу. Корабли ведь еще нужно захватить…

Но пока мои бойцы отдыхают, залечивают раны, я могу заняться кое-чем полезным.

— Иди-ка сюда, — я сгреб одного из сатов, специально выбрав из пленных самого молодого, оттащил его чуть дальше в лес, туда, где нас не могли видеть другие пленники.

Там я толкнул пленника на землю и он, упав, даже не пытался подняться.

— Рассказывай, — приказал я.

— Что рассказывай? — не понял пленник.

— Сколько вас, где остальные, что собирались делать, куда хотели отправиться дальше? — перечислил я.

— Остальные соседний остров, — затараторил пленник, — много племя, пять великий род. А мой племя и племя Й-Котун плыть сюда. Племя Камня и Роданцы поплыть, где холоднее, и род Якомб плыть туда, — он махнул рукой, указывая направление.

Угу... Я сообразил из его невнятной речи, что вторжение началось с Упплы — фактически главного острова бывшего ярлства. Пленник и его племена были отправлены к нам, на Хойту, еще столько же сатов отправились к Дорге (острову северо-западнее нашего), и чуть меньше отправилось на восток, к берегам Ирбо.

Так, уже интересно. Получается, если считать по племенам и родам, при условии что в каждом около сотни воинов, сюда, на север, прибыло около тысячи сатов. Ну, пускай «великие рода» более многочисленны. Допустим, полторы тысячи. Но! Двести мы разбили у себя на острове, еще двести, может даже триста, отправились на Дорге, сотня на Ирбо. Сколько осталось на Уппле? Да считай та же тысяча. Может, чуть меньше.

Хреново. Нам с ними не справиться. Более того, если саты умудрились разорить соседние острова, то нам придется туго — они ведь пришлют сюда еще орду, хотя бы для того, чтобы узнать, что здесь случилось.

— Ладно, теперь рассказывай, кто вас надоумил сюда приплыть, кто вами командует? — приказал я.

Сат рассказал многое, да вот только слишком уж все это походило на какую-то сказку…или я просто умудрился выбрать из всех пленников слабоумного. Ладно, сейчас проверим.

— Скажи мне, какая самая страшная участь может постигнуть сата?
– поинтересовался я у пленника. — Ну, например, стать калекой или дожить до старост?

— Остаться без руки или ноги, быть не способным ходить или сражаться, — выпалил тот, испуганно глядя на меня.

М-да…похоже, я таки умудрился выбрать из пленников самого недалекого…

— Ты слышал? — обратился я к Ури.

Тот усмехнулся и кивнул, снимая с плеча свою огроменную секиру.

Он зашагал к пленнику, который, словно загипнотизированный, с широко распахнутыми глазами следил за приближением Ури, при этом боясь даже двинуться.

Свистнула секира, и тут же раздался вопль пленника.

— Вот этого давай, — кивнул я на сата, выглядящего явно старше предыдущего. Этот уже был, можно сказать, в годах — лет сорок или около того. О нем по меркам сатов можно сказать «старый». Если дожил до своих лет, значит, точно умеет держать нос по ветру. А как следствие, может знать ответы на имеющиеся у меня вопросы.

Ури схватил пленника и поволок в лес следом за мной.

Сат сучил ногами, пытался как-то сопротивляться, но Ури этого словно не замечал — тащил его за связанные руки, словно какой-то мешок.

Наконец я вышел на полянку, где недавно допрашивал молодого пленника, и Ури тут же зашвырнул сата под дерево, где сидел его предшественник.

— Мне тут твой друг подсказал, что нет ничего ужаснее для сата, чем лишиться руки и ног, — нависнув над пленником, сказал я, — а ты чего боишься? Остаться без рук или без ног?