Было бы у него чуть больше опыта в командовании, возможно, он бы и спас ситуацию…

Но откуда, если он привык биться сам, а не вести за собой людей?

Все, что он смог сделать, это убить трех псов, пытавшихся достать его (одному таки удалось цапнуть Халт-Алая за ногу).

Но даже с таким раскладом ему повезло — все остальные саты, стоявшие в первой линии, уже распрощались с жизнью.

Псы пытались достать до горла, рвали людей, нападали поодиночке и в группе.

Только что молодой сат, с радостным криком зарубивший пса, был сбит с ног другим, а третье исчадье преисподней тут же вцепилось ему в горло.

Еще один боец, выронив меч, отчаянно махал руками, пока пес, вцепившийся ему в голову, пытался прокусить череп.

Последовавший отвратительный треск стал свидетельством того, что псу это все же удалось.

Халт-Алай начал пятиться назад, в толпу соплеменников.

— Назад! Назад! — заорал он и первым бросился бежать.

Быть убитым не в бою, а каким-то псом - что может быть хуже для сата?

Это же настоящее проклятье! Сат, умерший таким образом, никогда не сможет узреть лик Дункана, не сможет жить в Вечных Степях…

Это был страшный и ужасный путь.

Казалось бы, сколько там нужно пройти до ворот, а на деле…

Халт-Алай, в жизни ничего не боявшийся, теперь впал в самую настоящую панику.

Нет, он не боялся боли или смерти, он не боялся псов. Но он боялся, что эти твари заберут у него самое важное, то, к чему он стремился всю свою жизнь — он боялся, что у него отберут возможность умереть воином. А значит, отберут жизнь в Вечной Степи…

Армия сатов, вошедшая в город, превратилась в безумное стадо, которое терзали псы.

Запах крови наполнял улицы, здоровенные тела псов и голые торсы воинов мелькали тут и там. Где-то саты побеждали, и до ушей Халт-Алая доносился жалобный скулеж, где-то слышалось рычание и злобный вой, а также отчаянные, испуганные крики, резко обрывающиеся или превращающиеся в предсмертный хрип.

Как бы то ни было, чтобы ни происходило, но Халт-Алай видел, сколько было псов, и он уже понял, что с ними всеми сатам не справиться.

А раз так, нужно спасаться. Сат не боится смерти, не бежит от боя, но и не умирает зря, тем более так.

И Халт-Алай бежал.

Спасительные ворота уже появились, они возвышались над голыми спинами удирающих из города сатов.

Халт-Алай таки вырвался из города, как и еще несколько десятков счастливчиков. Однако стоило только оказаться за стенами, на свободе, как он с разгона налетел на бегущего впереди соплеменника, неожиданно ставшего, как вкопанный.

— Что тут… — начал было Халт-Алай, и тут же заткнулся.

Все было понятно и без слов.

Взяв ворота в полукруг, освободив небольшую площадку у ворот, стояли северяне.

Они выставили свои щиты, нетерпеливо играли топорами.

Халт-Алай усмехнулся. Что ж, он умрет, как воин, а это уже неплохо.

Он сделал шаг вперед, поднимая свой меч, чтобы повести за собой соплеменников, но не успел вымолвить и слова.

Нечто большое и тяжелое запрыгнуло сзади ему на спину, повалив на землю.

Он каким-то образом смог сбросить с себя тушу и перевернуться на спину, но это стало последним его достижением в этой жизни.

В следующее мгновение еще одна огромная и быстрая тварь, выскочившая из ворот, подскочила к нему и впилась своими зубами в лицо.

— А-а-а-а! — орал Халт не в силах терпеть эту боль, но псу было все равно.

Он разжимал челюсти только для того, чтобы впиться в голову Халта еще сильнее.

Пес уже разорвал щеки, содрал кожу с подбородка своей жертвы, оторвал правое ухо и прокусил нос. Его лапы и когти впивались в грудь, он драл тело так, словно бы пытался освежевать жертву, но останавливаться на этом явно не собирался.

Затрещали лицевые кости, зубы пса вошли еще глубже в тело.

А затем к бешено бьющемуся в агонии телу Халта подскочил еще один пес, вцепившийся уже в шею.

Всего несколько мгновений отделяли Халт-Алая от смерти, всего несколько миллиметров и один мощный рывок, который лишил бы его жизни.

Но раздался свист, и псы мгновенно оставили изорванного, но все еще живого человека в покое.

Они сорвались с места и огромными скачками отправились туда, откуда и доносился свист.

А над Халтом вдруг нависло чье-то лицо. Бородач с изувеченным глазом несколько секунд разглядывал его, словно бы размышляя, что с ним делать.

— Прикончи, чтоб не мучился, — сказал кто-то со стороны, — он уже не жилец.