– Пожалуйста. Я прошу всего лишь еще один шанс. Я была ребенком. Ребенком, который боялся. Который не знал, куда ему бежать. Которому не к кому было обратиться. Пожалуйста, еще один шанс. Еще одну жизнь. Седьмую жизнь.

– Смелые рассуждения. – От неожиданности я вздрогнула. – Смелые и интересные. Ты единственная, кто так настойчиво требовал еще одну возможность. Остальные молчали. Они принимали вечные скитания. А ты нет. Интересно.

Я затаила дыхание.

– Интересно, – лишь повторил Голос.

– Это означает…?

– Закрой глаза, – велел Голос, и я покорно послушалась. – О чем ты мечтаешь?

– Я мечтаю о седьмой жизни.

– Это все?

– Да. Всего остального, чего бы я ни захотела, добьюсь сама.

– Повтори свое желание.

– Я мечтаю о седьмой жизни.

Внезапная вспышка света ослепила меня. Воздух завибрировал, словно стал плотным и густым. Все воспоминания медленно ускользали из памяти. Как меня звали в первой жизни? А во второй? Кто я? Где нахожусь?

Свет стал еще ярче. Кажется, я закричала.

Все прекратилось. Свет рассеялся. Наступила тьма.

Собачий лай разносился по округе. Пушистые хвосты прильнули к прутьям и нетерпеливо дожидались еды. Они подгоняли высокую женщину с темными волосами, что неспешно шла мимо них и окидывала взглядом миски с водой.

– Тони, тащи шланг! – крикнула она и двинулась к самой последней клетке. В ней находился недавно прибывший пес, породы кокер-спаниель. Несколько дней его не решались поместить в клетку к остальным, поэтому он ночевал вместе с Моникой – хозяйкой приюта. Она опустилась на корточки и одарила щенка изучающим взглядом. Малыш забился в угол и не решился выдвинуться к ней навстречу.

– У меня для тебя есть подарок, – мягко произнесла женщина и протянула ладошку, в которой лежала ароматная кость.

Щенок задрожал и заскулил. Сидящие в соседних клетках собаки постарались выхватить кость.

– Это для малыша Лаки, – пояснила Моника и отвела руку. – Можно я зайду?

Она медленно отворила клетку и шагнула в нее. Лаки продолжал трястись, но запах кости все же привлек его внимание. Он смешно втянул воздух маленьким носом.

– Я тебя не обижу. – Моника опустилась на коленки и положила кость перед собой. Лаки поджал хвост, но уже откровенно проявил любопытство. – Не знаю, как они могли поступить так с тобой.

– Моника?

Она не ответила, чтобы лишний раз не пугать малыша. Лишь вытащила руку из клетки и помахала Тони. Шоркая, Тони поспешила к Монике, волоча за собой шланг.

– Оставь его. Не пугай Лаки.

Тони резко остановилась и не сразу поняла, о чем идет речь. Лишь опустив взгляд на руку, поняла. Тони хихикнула и бережно опустила его на плитку.

– Как думаешь, сколько ему еще нужно для адаптации?

– Надеюсь, что ему не придется здесь адаптироваться. У Лаки шансов гораздо больше, чем у остальных.

Моника не хотела произносить эти слова: они сами вырвались из нее. В детстве она часто слышала их в адрес себя. Воспитатели и вправду считали, что у двухлетней девочки, потерявшей родителей в автокатастрофе, шансов гораздо больше, чем у остальных подростков. Изо дня в день, они повторяли эту фразу, будто тем самым пытались убедить саму судьбу, но с каждой прожитой неделей в детском доме становилось понятно – Монику никто не возьмет. Она была самой обычной девочкой, вот только отличалась плаксивостью. Целыми днями звала маму и громко плакала, прижимая к себе маленького зайчика в бордовом комбинезоне. Другие дети не спешили сближаться с ней. Боялись, что воспитатели решат, будто слезы Моники вызваны из-за них.

Тони прочистила горло, выдергивая Монику из воспоминаний. Та резко встряхнула головой, прогоняя картинки прошлого перед глазами.

– Все будет хорошо.

Тони кивнула. Она знала, что эта фраза – одна из любимых у Моники. А еще эти слова всегда действовали целебным образом, и после них все и вправду становилось хорошо.

– Я наполню миски. – Тони улыбнулась уголками губ и направилась обратно к шлангу. Моника еще некоторое время смотрела на Лаки, а после тоже поднялась.

– Кто-нибудь звонил?