Наконец фокус переместился на школу. Я не могла сказать, что замечала сильные изменения: контакта с одноклассниками так и нет, хотя некая Аманда пыталась меня доставать. Учителя, во избежание потраченных нервов, не обращали на Элеонору внимания. Но учителя меня не так сильно интересовали, как Аманда. Причина ее недовольства мной – парень. Нил, если быть точнее. Я не заметила между нами чувства или искры: он был доброжелателен, а я была собой. На этом все. Но Аманде это было неважно. Она нашла причину и тараном шла на Нору. Мы друг от друга мало чем отличались, поэтому и не сходились в характерах.

Есть еще Оливер. Местная Мать Тереза, вокруг которого расцветали даже цветы зимой. Он пытался улучшить атмосферу в классе, наладить отношения между одноклассниками, наладить отношения со мной. Даже к нему я относилась настороженно.

Кажется, в нашем классе два новеньких ученика. Одилия и Орест. Двойняшки. У них яркая внешность и странное поведение. Одилия как Оливер, освещала собой все вокруг. Орест больше был похож на меня: такой же закрытый и необщительный. У Элеоноры с ними установилась любопытная связь. Нет, я не могла назвать это дружбой. Но хоть каким-то общением – да.

Голос показывал мне еще несколько отрывков, связанных с моей бессонницей. Снова эти мысли и воспоминания. Снова моральное насилие. Элеонора изводила саму себя, словно мазохист. Словно ей нравилось переживать один и тот же кошмар. Быть может, так она себя наказывала за ложь? За то, что намеренно переврала факты? Мне уже нечего предположить. Могу сказать одно – невыносимо сложно наблюдать себя со стороны и не иметь возможности что-то исправить. Невыносимо.

Одилия проявила ко мне интерес. Она единственная, кто пыталась аккуратно проложить дорожку и не задеть моих чувств. Я внимательно наблюдала за Элеонорой, в попытках найти интерес. И да! Я обнаружила ее. Теперь в мыслях появились новые персонажи, как в игре. И пускай Элеонора пыталась с этим бороться, я-то знаю, что она заинтригована. Ей было интересно узнать, что не так с Орестом и почему он постоянно цеплялся за Одилию, как за спасательный круг.

Далее Голос показал мне рваное воспоминание из заброшенной больницы. Отрывки разговоров доносились до меня, но я мало понимала их суть. Кажется, Одилия рассказывала об Оресте, а Элеонора делилась воспоминаниями о Джейн.

– Она хотела умереть. Считала своим единственным выходом. И я с ней солидарна.

Неудивительно. Я настолько слаба, что смерть для меня – это выход.

Одилия оспаривала мое мнения. И я не успела узнать собственные мысли, как воспоминание сменилось.

Следующий отрывок связан с Эммой. Элеонора намеренно затеяла конфликт. Дождалась пока Эмма вернется с работы и вывалила на нее все, что думала.

И мне бы хотелось закрыть глаза и уши, и сделать вид, что не обратила внимания на этот разговор, но Элеонора высказала свою версию. Она наконец озвучила то, о чем думала последние десять лет. Я понадеялась, что Эмма будет спорить. Расскажет, что же произошло десять лет назад, когда Элеоноре было пять.

Но я забыла, что Эмма намного слабее, чем я.

Что происходило дальше, мне сложно описать.

Вокруг меня образовался туман, из-за чего я подумала, что умерла. Но нет, этот туман не относился к той комнате, откуда все началось. Это что-то другое.

Обои из старой квартиры. Шум воды. Я медленно шла на кухню. Медленно, не по своей воле. Ощущение, словно к моим ногам приковали мешки с зерном. Но чем ближе я была к дверному проему, тем дальше оказывался звук. Как будто комната отдалялась.

Туман чуть рассеялся, и я заметила женщину. Это Джейн. Я хотела приблизиться к ней, но она отдалилась.

И все по новой.

Опять коридор. Шум воды. Джейн. Я все еще не могла к ней подойти.

– Еще не время, – прошептал женский голос.

Туман сгустился. Я почувствовала сонливость, что оказалось очень странным. Ноги не держали. Вода все лилась из крана. Голос продолжал шептать. Из меня словно высосали все и теперь я падала, но каждый раз приземляюсь в этот чертов коридор.

– Еще не время.

– Что произошло, когда тебе было пять?

– Элеонора!

– Что произошло, когда тебе было пять?

– Нора!

Голоса смешались. Я закрывала уши, хотела заглушить их. Перед глазами мелькали лица. Нора, Джейн, Эмма. Каждая из них что-то мне говорила! Крик вырвался из груди. Зажмуриваясь, я закрыла лицо руками. Пусть все немедленно прекратится! Пусть они замолчат!