Платье идеально подчеркнуло пышную фигуру. Она несколько минут рассматривала себя в зеркале, попутно взбивая руками волосы. Перевела взгляд на туалетный столик. Глазами отыскала любимую красную помаду. Вот она: золотая упаковка с россыпью маленьких блесточек. Наоми щедро нанесла ее на губы, очерчивая кончиком контур. Следом взяла черную тушь и слегка провела по ресницам. На этом ее макияж завершен. Наоми не любила плотные текстуры на лице, а легкая пудра на жаре скапливалась в морщинках. Взгляд вновь устремился к зеркалу.

Наоми решительно направилась в прихожую. Надела балетки, взяла утренний клатч и покинула квартиру. Улица ее встретила громкой заводной музыкой, потрясающим ароматом итальянской кухни и разноцветными огнями. Наоми вдохнула полной грудью соленый морской воздух и широко улыбнулась. В голове возникла мысль: вернуться домой и схватить краски и кисти, но девушка чувствовала, что еще рано. Нужно чуть больше эмоций, чтобы нарисовать яркую картину.

Походка Наоми отличалась от утренней. Девушка шла чуть быстрей, жадно вдыхая свежесть. Легкий ветер с удовольствием зарывался в волосы, приподнимая их над платьем. А ей было хорошо. Она потерялась в толпе людей, впечатывая их образы в памяти. Наоми старалась запомнить каждую деталь: как молодая пара с ребенком выбирала между фисташковым и шоколадным мороженным, как седовласый мужчина фотографировал жену с местными жителями, как юная компания пыталась купить алкоголь в маленькой лавке. Продавец им отказывал, но те упорно настаивали на своем. И нет ни капли злости. В этот вечер в этом месте собрались самые счастливые люди. Но где-то среди них затерялся юный турист, который жадно впитывал атмосферу города.

Нет, я не пытаюсь искать. Знаю, что глаза сами отыщут его профиль, а ноги остановятся на безопасной дистанции. Хочу увидеть его восторг, когда на несколько минут люди погрузятся в тишину, а фонтаны споют самую красивую песню из всех возможных. Уверена, я увижу каждую мурашку на его теле даже сквозь одежду. Он слегка поежится, но не от холода. Потопчется на месте, но не от скуки. Просто в какой-то момент эмоции возьмут верх, а он не найдет лучшего способа, чтобы выплеснуть их. И тогда Ачилл начнет искать меня глазами. А когда найдет, я скроюсь в толпе и отправлюсь домой. Сяду перед мольбертом и закрою глаза. Руки сами решат, пачкаться ли им в краске или нет.

Я прошла все знакомые разноцветные дома и оказалась в самом центре города. Радость и веселье зашкаливали. Несмотря на то, что здесь собрались подростки, я не чувствовала себя чужой. Ладно. Лесть ни к чему. Я чуть старше, чем они, но по сравнению с ними чувствую себя дамой средних лет. Они быстрые, как птенцы, ускользают в мгновения, а я медлительна и не расторопна. Им хочется увидеть все и сразу, а мне хочется зависнуть на мелочах. Они дарят эмоции, а я их вкушаю. Но мне с ними комфортно.

Древесный аромат повсюду, словно Ачилл кружил на каждой точке по несколько раз. От одной только мысли, что он находится неподалеку, в животе завязывается тугой узел, а бабочки вновь устраивают пляс. Такие чувства чужды, но любопытны. Мне хочется зарыться в них как можно глубже и исследовать. Но такие чувства опасны. Они засасывают в пучину, сваливаются внезапно на голову, переворачивают весь внутренний мир, а после уходят, громко хлопая дверьми. Я не хочу обжечься ими, но погреться у этого костра согласна. Оттого я здесь.

Концерт водопадов через десять минут. Хочу провести время с пользой. Сладкой пользой. И если та пара не могла определиться, то я беру все и сразу. Вафельный рожок, два больших шарика, а сверху шоколадная крошка. Продавец дразнит, но быстро сдается под моими чарами. Легко улыбаюсь и отдаю ему заветные купюры. Теперь мне хочется выскользнуть из толпы и полностью посвятить себя мороженому.

Чувствую себя преступником, что быстро двигается среди толпы и постоянно озирается по сторонам. Выглядит как игра, в которой дана всего одна жизнь, а я так не люблю компьютерные игры. Да и компьютера у меня вовсе не было. Все детство я провела на бабушкиной ферме, раскрашивая стену странными рисунками. Вообще, они не были странными, но бабушка Барбара считала, что они не вписываются в нормы. О каких нормах велась речь, я так и не поняла, но рисовать не перестала. А Барбара не смогла терпеть моего дерзкого творчества и повела меня в художественную школу. Велела там выплескивать свой необычный талант.

Рядом с площадью была маленькая аллея, с коваными лавками и массивными кустами барбариса. Я вырвалась туда, чтобы в тихом местечке устроить приватный разговор с мороженым. Здесь было малолюдно, а из освещения лишь тусклые фонари. Уютно.

Разговор с мороженым оказался коротким, но вкусным. Настолько, что мне вновь захотелось ринуться в пучину веселья и отыскать ту самую лавочку. И я вернулась, но не за второй порцией, а чтобы успеть к началу представления.

В моих планах было встать с обратной стороны фонтанов. Туристы редко туда заглядывали: им хотелось увидеть световое шоу, а местные, наоборот, любили стоять именно там. Ведь, когда шоу заканчивалось и вода переставала рассекать воздух, было так приятно наблюдать за их реакцией. Именно этого я и хотела.

Наступила тишина. Слышалось лишь прерывистое дыхание людей. Многие замерли в ожидании. Я стояла за местными, дожидаясь начала. Первый звук, нарушивший тишину, – бурление. За ним последовала мелодия. Похоже на Вивальди, но я плоха в композиторах. Закрываю глаза, чтобы впустить звук в тело. Мне хочется слегка покачиваться, но я держусь. Не хочу растворяться. Нужно быть начеку.