— Вот что я чувствую, когда работаю на ферме, — хрипит она. — Дедушка научил меня ездить на лошадях. Так я впервые влюбилась в животных и поняла, что хочу, чтобы моя степень была связана с ними.

Я киваю в знак понимания.

— Наша страсть превратилась в то, чем я хочу заниматься в своей жизни. Я начал заниматься своей хоккейной карьерой, когда он помогал мне в этом. Если бы знал, что потеряю его, я бы сделал все, чтобы еще больше ценить моменты, которые мы провели вместе.

Она громко сглатывает. Мы ненадолго замолкаем, пока она не нарушает успокаивающую тишину.

— Боже. Я только что плакала перед тобой. Мне жаль, — она отодвигается, шмыгая носом, опускает козырек, чтобы вытереть опухшие глаза. — Я в беспорядке, да?

Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, даже с соплями, капающими у тебя из носа.

— Вовсе нет. Вот. — Я даю ей кубик льда из воды, которую заказал, и заворачиваю его в салфетку для нее. — Поднеси это к глазам. Это поможет снять отек.

— Спасибо.

— Хоккеистам не привыкать обледеневать наши травмы. Вот, посмотри на этот убийственный синяк, который я получил на показательном матче.

Я приподнимаю подол рубашки, чтобы показать почти заживший синяк на ребрах. Ее губы кривятся.

— Ты должна была увидеть это на днях. Хочешь немного воды? Тебе следует попить.

— Я в порядке. Только это.

Она убирает волосы назад с помощью цветочной заколки, чтобы убрать их с лица, и откидывается на спинку стула со своей едой.

Я смотрю, как Майя крошит свои наггетсы, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я могу еще больше увлечься этой девушкой. Она уже имеет надо мной сильную власть.

— Способ быть говнюком, — она больше похожа на саму себя и предлагает мне самородок. — Съешь это вместо того, чтобы смотреть на меня.

Я хихикаю.

— Я действительно хочу немного, но у меня уже была моя недельная норма жульнических блюд. Диетолог возьмет меня за яйца, если я это съем.

Когда я бросаю на нее тоскующий взгляд, она берет мою руку и протягивает ее мне.

— Одна штучка не повредит. Я думала, ты хотел посочувствовать мне?

Уголок моего рта приподнимается.

— Может быть, без кожи.

Она ошеломлена, когда я очищаю его от мяса.

— Парень. Ты не можешь съесть куриный наггетс в голом виде. Это просто грустно.

— Знаю, — я смеюсь над жалким мясом. — Черт возьми.

— Вот.

Майя убирает его и заворачивает в салфетку, прежде чем настойчиво встряхнуть коробку с восхитительно пахнущими наггетсами. Я потираю пальцы друг о друга.

— Я не скажу, если ты не скажешь.

Ее губы подергиваются, и она наклоняется ко мне.

— Твой секрет в безопасности со мной.

Когда мы делимся с ней едой, в моей груди разливается что-то теплое и счастливое. Это чувство усиливается, когда мне приходится бороться с ней за последний кусочек.

— Это моя печальная трапеза. Заведи свою собственную, — она шлепает меня по руке.

Я фыркаю.

— Я думал, ты хочешь поделиться со мной

— Да, но последний — мой.

Она разламывает его пополам, в глазах горит искра, думаю, я влюбился в первую ночь, когда встретил ее. Схватив ее за запястье, я подношу ее руку ко рту и съедаю вторую половинку.

— Эй, — у нее вырывается хриплый смех. — Это было мое.

Я провожу кругом по внутренней стороне ее запястья.

— Ммм. Спасибо.

Майя дрожит, наблюдая, как мой язык проводит по губам. Высвобождаясь из моих объятий, она ерзает на своем сиденье, чтобы устроиться поудобнее, поджимая одну ногу под себя.

В следующий раз я обязательно не забуду, что мне нужно заказать дополнительную еду, чтобы она была довольна.

— Не возражаешь, если мы сделаем остановку на обратном пути?

— Конечно.

Когда я во второй раз заезжаю на проезжую часть, она бросает на меня косой взгляд. Я оформляю новый заказ и следую за вереницей машин к окошку выдачи.

— Если ты хотел чего-нибудь, тебе следовало просто заказать, когда заказывал мой, — она поднимает руки. — Для протокола, мой эмоциональный срыв не является причиной твоего жульничества.

— Это для парней, — объясняю я. — Несмотря на то, что у нас есть свои планы питания, и мы все можем готовить сами. Ну, в основном. Некоторым парням из команды запрещено заходить на кухню.