Мама шутит, что первые тридцать лет детства у мужчины самые сложные, но у папы период затянулся до сорока пяти. Не знаю, что в этом смешного, но после того, как не стало бабушки, он начал вести себя просто отвратительно. Складывается такое ощущение, что мы ему мешаем.

Беру себя в руки и заглядываю в комнату.

– Привет, я пришла, - киваю отцу.

– Угу, - отзывается он, не поворачивая головы.
– Поесть разогрей.

Проглатываю вскипевшее негодование и интересуюсь:

– А где мама?

– Снова на работу уехала, - раздраженно отвечает он.
– Так и стакан воды некому будет подать… - ворчливо.

– Врач сказал, что тебе можно потихоньку на ногу становиться, - напоминаю отцу.
– Мне кажется, ты слишком драматизируешь.

– Драматизирую?
– взвивается он и наконец поворачивает голову от телевизора на меня.
– Может ещё и притворяюсь?

– Все, все, - вскидываю я ладони и сбегаю на кухню.
– Отдыхай. Сейчас что-нибудь из еды соображу.

На кухне выясняю, что мама ничего приготовить не успела.

Попрощавшись со свободным временем до работы, начинаю чистить картошку.

Бубнеж футбольного комментатора, доносящийся из гостиной раздражает, и я затыкаю уши наушниками от плеера сестры. Вздрагиваю от включившейся в них композиции:

«…Ночная гонка, рёв турбин,

Дай мне свой поцелуй, детка,

Он мне сейчас необходим…»

Жесткий бит захватает меня и я замираю, не в силах нажать кнопку дальше. Руки покрываются мурашками, я будто снова оказываюсь в машине того наглого мажора. Только на этот раз мне совсем не страшно. Мне… странно. Непривычно. Оглушающе азартно и… ещё в животе щекотно. Перед глазами вспыхивают мужские образы. Ухмылка на красиво очерченных губах, широкие ладони на руле…

«…Я твой первый, в гонке - тоже.

Это вставляет, до мурашек по коже…» - играет песня.

Не понимая, что вообще на меня нашло, и почему сердце колотится так сильно, выдергиваю наушники из ушей. Бред, же, Господи! Бездарный, вульгарный…

Пытаясь успокоиться, старюсь не позволять себе думать о том, что герой моей случившейся фантазии будет учиться со мной в одном институте. Что возможно, он будет обедать за соседним столом и ходить по тем же коридорам.

«Да, что ж такое, стоп, Алиса!» - прикрикиваю на себя мысленно и умудряюсь хватиться за горячую крышку кастрюли. Боль отрезвляет.

Дальше я почти спокойно варю суп, делаю пюре. Фарш просто обжариваю на сковороде, потому что на котлеты не хватает времени. К Сумским опаздывать категорически нельзя. Они приводят ко мне новых клиентов. Правда, совсем пока немного. Двоих. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы перестать клянчить у мамы деньги. И за две недели занятий с детьми я насобирала себе на новые туфли и рюкзак.

– Приятного аппетита, - ставлю перед отцом на сервировочный столик тарелки, - я убежала.

– Куда это?
– интересуется он ревностно.

– По учебе, пап, - отвечаю терпеливо, но от вздоха не удерживаюсь.
– Буду в восемь.

Сбегаю, чтобы не объяснять подробности. Надеваю платье, туфли, беру рабочие тетради, завязываю высокий хвост, чтобы казаться строже и выхожу из квартиры.

На площадке нос к носу сталкиваюсь с соседским парнишкой. Кажется, он года на два младше моей сестры.

– Привет, Алиса, - здороваясь, он выходит из лифта и крепко прижимает к себе за поводок большого алабая.
– Бруно, нельзя, - предупредительно повышает голос на него.

И не зря. Пёс, видя меня, начинает счастливо поскуливать, требуя внимания и рваться с поводка.

– Привет, - отзываюсь я с улыбкой и делаю шаг в их сторону.
– Бруно, сидеть, - строго отдаю команду.

Тот, потоптавшись, исполняет.

– Молодец, - хвалю его я и, подойдя совсем близко, треплю пса по гладкому загривку.
– Ну здравствуй, здравствуй, я тоже тебе рада.

– Вот как у вас это получается?
– Вздыхает мой сосед почти обижено.
– Тренера слушает. Тебя слушает. Отца слушает, а я с ним круглые сутки. И меня - ни в какую. Лает и бесится, как щенок.

– Это потому, - улыбаюсь я ему, - что тебе не хватает строгости и авторитета.
– Собаки чувствуют слабину, как дети. Требуй тверже, - подмигиваю и успеваю заскочить в кабину лифта до того момента, когда закроются двери.

В груди на мгновение сжимается тоской, но я гоню эти мысли, потому что следующие два часа мне нужно быть в хорошем настроении. Иначе урок с ребенком можно даже не начинать. Все равно ничего путного не выйдет.

Вообще, с малышами заниматься английским гораздо интереснее, чем со взрослыми. С ними можно играть, читать книжки, петь песенки, смотреть мультики. Родителям очень нравится мой подход, но я, конечно, страшно устаю.