Тут Ира остановилась, чтобы перевести дыхание, это позволило нам с Маришей хором воскликнуть:

– Какой мерзавец!

– Да! – с воодушевлением подтвердила Ира.

– Неужели это он их убивал? – с дрожью в голосе спросила я.

– Не своими руками, но убивал, у него было несколько человек, которые подчинялись лично ему, так как деньги платил им он, а Елизар даже и не знал о том, что творится у него под носом. Слишком часто по заграницам мотался, вот и проглядел.

– А что против нас имел староста? Зачем он отправил своих людей за нами на кладбище? Ведь это он сделал, а вовсе не Елизар.

– Конечно, – ответила Ира. – Он настолько был уверен в том, что Елизар из своего путешествия не вернется, рискнул даже отдавать приказы от его лица. Стась ему здорово в этом мешал, так как Елизар действительно приказал ему создавать у всех иллюзию того, что он болен и сидит дома. Но все-таки странно, что староста решил его прикончить. Выгоды ему с этого никакой.

– А жена его в этом замешана? – поинтересовалась Мариша.

– Чья жена? – не поняла Ира. – При чем тут жена? Вы лучше подумайте, ведь староста нанял профессионального киллера, который каждое убийство обставлял так, чтобы это было похоже на несчастный случай. Это было не очень и трудно. Потом он, правда, обнаглел и даже особенно не старался прятать концы.

– Все-таки хочется узнать, почему староста пытался прикончить жену Елизара? Она тоже виновата? – не успокаивалась Мариша.

Я свою подругу видела насквозь, все ее вопросы были направлены на то, чтобы выяснить, стоит ли Елизар того, чтобы ради него беспокоиться. Если он вдруг окажется соломенным вдовцом с перспективой развода, это одно, а если жене удастся отвертеться, то вполне возможно, что супруги еще помирятся или, по крайней мере, будут делать попытки, участвовать в которых Марише не хотелось. Мне ход ее мыслей пришелся не по вкусу, вряд ли влюбленная Мариша захочет ехать к морю, а мне куковать остатки отпуска в этом милом местечке, где на каждом шагу если не убийца, то мошенник, а если не мошенник, то наркоман или труп, не хотелось. Поэтому я с тревогой взглянула на Иру, но она лишь пожала плечами:

– Что могла эта раскрашенная овца? Чтобы убивать, у нее характера не хватило бы, а чтобы махлевать с документами – ума. Она даже толком не понимала, чем занимается ее любовник, да он ее, наверное, и не просвещал, она по глупости могла проболтаться Елизару. Но староста не хотел рисковать, к тому же, когда за тобой столько трупов, уже перестаешь их считать.

– Но ведь они же с любовником замуровали меня и Елизара в подполе. Это что, ничего не значит? – возмутилась Мариша. – Если Елизар не подаст на нее заявление, это сделаю я.

– Ее любовник уже во всем признался и целиком взял вину на себя, – разочаровала ее Ира. – Поэтому твое заявление игры не сделает. К тому же Елизару невыгоден будет скандал, а развестись он с ней не сможет. У нас это не разрешается. Жена дается на всю жизнь, пока смерть не разлучит супругов. Нет, на развод Елизар никогда не пойдет, это означало бы полный его крах, а он всю жизнь за выгодой гонится, потому пролез и в большие люди. Разводиться он точно не будет, а судиться с женой тоже позор. Уверена, что дело замнут, а жить они будут, делая вид, что ничего не произошло.

Я готова была расцеловать Ирку за эти слова. Морской прибой снова призывно зашумел в моей голове, перед глазами закачались ветви пальм, а пальцы ног почти ощутили горячий белый песок и прохладу соленой воды. А рядом будет моя славная Мариша, к которой я, невзирая на ее чудовищную привычку вляпываться в опасные переделки, была нежно привязана. Ее комплекция позволит нам с ней без труда отбиваться от слишком напористых ухажеров, а ради этого я готова простить ей многие недостатки.

– Митька уже покаялся в том, что убил Стася и того первого наркомана? – поинтересовалась я у Иры.

– В этих убийствах нет, – сказала Ира. – Или, по крайней мере, мне об этом ничего не известно. Он знай твердил, что лишь передавал подопечным старосты какой-то порошок, который они и употребляли внутривенно, а что это за порошок, он не знает и вообще ничего не знает. Чист как агнец божий.

Я моментально почувствовала, как покрываюсь гусиной кожей, получалось, что убийца, если Митька отрицает свою вину и при этом не врет, бродит на свободе.

– Никитин его раскрутит, – утешила меня Мариша, заметив, что я побледнела и готовлюсь хлопнуться в обморок.

– Раскрутить-то он, может, и раскрутит, но что толку, если настоящий убийца на свободе, – промямлила я в тоске.

– Но без приказа старосты он действовать не будет, – продолжила свою благородную миссию Мариша.

– А вдруг ему заплачено вперед и теперь долг чести требует выполнения взятых на себя обязательств? – проскулила я и добавила: – У этих людей порой бывает очень странное понятие о чести.

– Пошли к Никитину, – предложила Мариша, и мы отправились к нему, но он был слишком занят, чтобы выслушивать жалобы двух придурошных, которым опять что-то кажется.