Игорь молча отхлебывал из фляжки, делал сочувствующее лицо и тяжело вздыхал. Наконец он не выдержал и сказал:

– Но две другие девочки мне не кажутся такими уж опасными. Их можно было бы выпустить, если мы поймаем эту особу. Это именно она оказывает на них тлетворное влияние. Без нее они станут совсем ручными.

Никитин уловил мечтательную нотку в голосе своего друга и горячо поддержал его:

– Я тоже так считаю. Уверен, что весь корень зла в этой особе. Я сразу же понял, что она причастна ко всем этим убийствам. По ее виду, конечно, не скажешь, что она прирожденная убийца, но судить надо по делам, не по внешности. Так-то она хорошенькая, но я раскусил ее сразу же, как только она села в твою машину. О, сказал я себе, держи ухо востро, Серега, от этой девицы добра не жди. И что же? Я оказался прав на все сто. Смотри, сколько у нас из-за нее беспокойства. К тому же она умудрилась поссорить меня с Елизаром, он считает, что эта стычка на кладбище была спровоцирована мной в целях дискредитировать его и уменьшить влияние. А ведь это была целиком их вина, мы оказались на том кладбище только из-за них. И у тебя до конца жизни останется шрам на лбу, тоже ведь из-за нее.

– Врет она постоянно и очень неуклюже, – вторил ему Игорь, – а все равно веришь. Кто другой бы сказал, что приехал на поезде, который и остановки у нас не делает, так я бы посмеялся, а ей поверил. Выманила меня на дискотеку, пообещав, что познакомит со своей подружкой. Там развеялась как дым, и не одна, а вместе с моей машиной. Чего я тогда натерпелся, не приведи господь. Думал, что никогда уже не увижу свою «девочку». А этот парень на кресте! Я уверен, это ее рук дело. Если и не сама туда определила, так кого-нибудь уговорила помочь.

– Конечно, она виновата, – убежденно сказал Никитин. – Иначе с чего бы ей удирать от нас сегодня днем? Наверняка она хочет подбить старосту на какое-нибудь темное дело, надо спасать человека. Мы-то знаем, что это за штучка, а он может до конца и не догадываться.

Никитин сильно ошибался относительно мироощущений старосты, тот прекрасно понимал, какого рода сокровище Мариша, но он в отличие от Игоря не делал существенного различия между нами тремя. Все мы были для него занозой в трех лицах. Но сейчас староста пребывал в счастливой эйфории. Из больницы ему доложили, что сегодня Никитин обещал привезти трех девиц, которых надо поместить под самую надежную охрану. Так как староста сам лично увидел, каких девиц везет Никитин, то он был уверен в том, что хотя бы на пару дней ему обеспечен покой и какое-нибудь милое женское личико не возникнет неожиданно и в самый неподходящий момент рядом с ним. Откуда же ему было знать, что коварство Мариши зашло так далеко, что она пошла на обман, пустилась в бега и сейчас бродит где-то поблизости.

Самый насыщенный день выдался у Мариши. Мы все ошибались относительно направления ее мыслей и пути, который она избрала. Староста заинтересовал ее постольку поскольку, а план ее заключался в том, чтобы выяснить, где скрывается отец сельского баптизма. Она прекрасно помнила, как Никитин случайно обронил в разговоре с Ирой следующую фразу:

– Твоего отца Елизара все равно нет, поэтому не стоит тебе и волноваться о том, что не сможешь ему доложиться. Ручаюсь, что сейчас он меньше всего думает про тебя.

Когда дело касалось Мариши, всем надо было соблюдать предельную осторожность, разговаривая с ней, так как слова собеседника она схватывала на лету, но выводы делала самые неожиданные, часто противоположные тому, что собирался сказать собеседник. В этот раз она запомнила только, что Елизара нет, а вывод сделала следующий – раз его нет, надо воспользоваться случаем и обыскать его дом. Надежда найти там свидетельства его причастности к несчастливым судьбам своих крестных не оставляла ее. Мерещились предсмертные записки несчастных и завещания, в которых они отписывали все свое имущество, а также имущество своих родителей в пользу Елизара, а потом дюжие ребята старосты выбивали из них обещанное и нотариально заверенное.

Поэтому, когда Никитин поджидал Маришу возле дома старосты, она находилась совсем в другом месте, и цели, которые она преследовала, были чисты и благородны. Вот только средства, которыми она собиралась их достигнуть, были весьма сомнительны. Но Мариша никогда не могла толком понять, почему цель не может оправдывать средства, если в итоге принесет всем пользу. Поэтому сейчас она не слишком задумывалась, правомерны ее действия или нет.

«Когда на тебя заведено целых два уголовных дела в разных городах, то не стоит особенно бояться того, что заведут еще одно, пусть даже в третьем месте, – рассуждала она сама с собой. – В любом случае групповое убийство на нас с Дашкой уже висит, поэтому в сравнении с ним все остальное блекнет. Если нас посадят за два убийства, то этот срок перекроет все другие, которые нам могли бы припаять за проникновение в чужое жилище и за изувеченные стекла».

Придя к такому обнадеживающему выводу и успокоившись, Мариша уже не колебалась относительно того, стоит лезть в дом Елизара или нет. Она точно знала, что стоит. Оставалось только выбрать наиболее рациональный способ проникновения в чужое жилище. В голове у Мариши имелось несколько вариантов. Можно было пролезть в окно, но для этого следовало дождаться темноты, так как по улице постоянно сновали прохожие.

«Делать им нечего, что ли? – злобно подумала Мариша. – Один вред от них. Такое впечатление, что медом им тут намазано».

Если окно отпадало, то можно было попробовать через сад, но там чинно сидели маленькие детишки и слушали сказку. Верней, издалека казалось, что сказку, но вполне сталось бы, что им читали проповедь о пользе труда в поте лица ради куска хлеба насущного или лекцию по бухучету. Как бы там ни было, путь через сад тоже был перекрыт. С трех других сторон дом окружали соседские участки. А сегодняшний день все хозяйки, проживавшие в домах рядом с елизаровским, определенно предназначили для грандиозной уборки. Именно такое впечатление сложилось у Мариши после того, как в течение двух часов она вынуждена была наблюдать женщин, снующих по дворам с охапками вещей, метелками, тазами и косами. Ко всему прочему, женщины не постеснялись привлечь к труду детей постарше. Все они постоянно крутились во дворах и не преминули бы спросить Маришу, чего это она вздумала перелезать забор, окружающий дом Елизара.