— Слишком реалистичный сон, тебе не кажется? — скривилась я.

— А у тебя есть другие разумные объяснения? — вспылил друг, обхватывая себя за плечи и ежась на пронизывающем ветру. Я хотя бы была в платье, а на Тиме имелась всего лишь тонкая футболка.

— Нам нельзя стоять на месте, — нужно было принять хотя бы какое-то решение. — Мы так замерзнем.

— И что ты предлагаешь? — огрызнулся друг.

Еще раз оглядевшись по сторонам, я заметила черную полосу практически у самого горизонта. Приложила пальцы к глазам, напрягая зрение и уже через секунду радостно подпрыгнула.

— Там! Смотри, к востоку от нас! Кажется, там начинается лес! Нужно идти туда!

— Зачем? Думаешь, в лесу нам станет теплее?

— Нам станет теплее во время движения, — авторитетно заявила я. — По крайней мере, мы хотя бы чуть-чуть согреемся. Кроме того, в лесу мы сможем укрыться от ветра. А еще, возможно, мы найдем там что-то вроде сторожки или избушки. Я один раз уже нашла… Правда, тогда кончилось все не очень хорошо.

— Нет, это точно сон, — покачал головой Тим, но я, не слушая его ворчание, уже шагала в сторону леса. — Подожди меня!

Тим быстро нагнал меня и зашагал рядом, внимательно глядя себе под ноги и периодически вздрагивая от ветра. Лицо его стало бледным, как полотно, а губы приобрели нехороший бирюзовый оттенок.

Мне стало его так жалко.

— Давай, я оторву тебе кусок моего платья, хотя бы на плечи накинешь, — предложила я и тут же начала рвать свой подол. Но друг так зло глянул на меня, что я тут же оставила платье в покое.

— Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я позволю тебе с голыми ногами разгуливать по снегу? Нет! И не надо глядеть на меня такими большими глазами. Тем более, что кусок твоего платье все равно на меня не налезет.

— Но оно теплое, — начала оправдываться я. И это действительно было правдой. Не знаю, из чего был пошит колдовской наряд, но особого холода я не испытывала, несмотря на то, что ткань платья имела мало общего с зимним пуховиком.

— Уймись, — приказал Тим.

— Это я виновата, — покаянно простонала я, едва не плача. — Я притащила тебя сюда.

— Притащила? — переспросил друг, останавливаясь. — Что это значит?

Я закусила губу, переступила с ноги на ногу, чувствуя, как от холода и попавшего в школьные туфли снега стремительно немеют ноги и напомнила:

— Нам надо идти. Я не знаю, что это за мир, но опыт подсказывает, что лучше не стоять на открытой местности.

Тим молча выгнул бровь и сложил руки на груди, всем своим видом демонстрируя намерение оставаться на месте до тех пор, пока ему не будут даны ответы на все его вопросы.

— Я расскажу, — пришлось сдаться мне. — Расскажу все, что знаю.

Тим сдержанно кивнул, и мы продолжили путь.

— В тот день, когда я пропала…

Рассказ занял много времени. Я, как и обещала, не утаила ничего, постаравшись упомянуть все даже мало-мальски значимые детали. Друг слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросы, позволяя мне говорить и говорить. Замолчала я в тот момент, когда на фоне тусклого неба уже четко вырисовались очертания леса. Это действительно был лес, я не ошиблась. Темный, густой лес, который напоминал черное пятно на белом альбомном листе. В отличие от окружающей его безлюдной долины, укутанной снегом, лес словно был защищен от осадков. На ветках деревьев не было ни единой белой пригоршни, а на земле росла трава. Серо-зеленая, местами пожухлая, но трава, которую не прятали сугробы.

— Знаешь, у меня сейчас ощущение, будто мне мозг мотыгой вспахали, — поделился друг, не отрывая взгляда от земли.

— Понимаю, — вздохнула я, чувствуя, как усиливается усталость.

По ощущениям, мы находились в пути уже больше двух часов. Солнца видно не было, но низко стелющиеся облака на западе стали светлее, их подсвечивало стремящееся к заходу солнце. А это значило, что вот-вот должен был наступить вечер, а за ним и ночь. С окончанием светлого времени суток холод начал ощущаться сильнее, и идти было тяжелее, не только потому что мы окончательно продрогли, но и потому что по неутоптанному снегу идти оказалось очень трудно. Высота снежных заносов порой доходила мне почти до колена и на каждом шаге приходилось высоко поднимать ноги, прокладывая себе путь. Это забирало очень много сил.

— Надо отдохнуть, — скорее предупредила, чем попросила я, без сил падая в снег.

Другу было еще хуже, кожа на руках посинела и покрылась крупными пупырышками. Я видела, как он прикладывал все силы, чтобы не дрожать, но получалось с каждым разом все хуже. Ему было очень холодно, а я ничем не могла помочь, потому что уже сама приближалась к той опасной грани, когда хочется просто лечь и уснуть. И в этой ситуации сидеть было нельзя, нельзя было прекращать движение ни на минуту, но заставить себя подняться я просто не могла.

— Если ты умеешь открывать эти… как их… проходы, — проклацал зубами друг, пытаясь подпрыгивать на месте, чтобы хоть как-то остановить потерю драгоценного тепла. — То почему просто не перенесешь нас куда-нибудь, поближе к пальмам? А еще лучше, сразу вернуть нас ко мне домой? Нет никакой гарантии, что в лесу мы сможем спастись! Скорее, мы окоченеем от холода!

— Я не могу, — замотала я головой, стряхивая снег с ладоней. — Я не умею делать этого осознанно, понимаешь? Все происходит как бы без моего желания. Никто не объяснял мне, как это работает. Или как это должно работать. Это просто… случается. И всё.