Птицы, были ли они особенными или самыми обычными, меня не интересовали.

— Ты же знаешь, что у некоторых демонов есть своя собственная магия, — громче заговорила я, пытаясь указать на то, что меня пока еще не утянуло в форточку. — Они называют это даром или талантом.

— Да, знаю.

— Ты знаешь, какой дар был у Иннелии? Это младшая сестра Феликса Янга. Сатус не хочет мне об этом рассказывать, и остальные тоже.

Мама передернула плечам, как если бы вдруг начала сильно мерзнуть.

— Мне не известно, кто это, — после затянувшейся пауза, меланхолично отозвалась она, вешая рисунок обратно на стену и долго выравнивая его, пытаясь добиться идеального баланса. — Но знаю, что чаще всего дар наследуемый, то есть, передающийся от предков.

— И?

— Про Иннелию я ничего не знаю, но у некоторых из Янгов было умение предугадывать судьбу, — она вернулась обратно за стол, подтягивая повыше воротничок-стойку, от которого вниз сбегала череда пуговиц. В целом, её наряд был старомодным, родом из шестидесятых. — У каждого этот дар выражался по-разному. Кто-то был сильнее, кто-то слабее.

— Видимо, Феликс совсем бездарен, — неловко засмеялась я. — Либо же наоборот, так хитер, что обвел вокруг пальца вообще всех.

Мама меня будто бы и не слушала, продолжая приглаживать воротник.

— Вот только… эта способность всегда была мужской. Женщины в роду Янгов подобными талантами не обладали. На самом деле, кажется, вообще никакими не обладали. Хотя…

Её взгляд затуманился воспоминаниями прошлого.

— Что? — занервничала я, едва не подпрыгивая за столом.

— Есть кое-что, из-за чего они выделялись на фоне остальных. По крайней мере, в мою бытность.

В груди заколола догадка.

— А это, случайно, никак не связано со своеобразными домашними питомцами?

Мамины глаза, являвшиеся точным отражением моих, широко распахнулись от удивления.

— Как ты сообразила?

— Я их видела. Вернее, одного из них. Инсар назвал его Икасом. Сказал, что они всегда были в семье Янгов. И я вспомнила старые легенды, где волк — это одновременно и наводящий ужас хищник, и защитник беспомощных. Мне показалось странным, что они есть только в одном роду, как будто Янги в чем-то особенные…

Мама одобрительно кивнула, просияв улыбкой. Потянувшись ко мне, она ласково прикоснулась к моей щеке, и меня окутал её запах. Тот самый, из детства, который я хранила в своем сердце как самое главное сокровище.

— Волки — самые противоречивые создания, — промолвила она, убирая руку. — Свирепость и храбрость, коварство и забота, жестокость и плодородие.

Я не удержалась и вставила:

— Мне кажется, ты только что описала Сатуса.

Понимающий взгляд мамы смущал и был практически невыносим. Слишком много правды в нем было.

— Какой он? — спросила она одновременно с ужасом и интересом.

— Он, — я задумалась. — Он очень красивый. Темный. Таинственный. И очень жестокий. Иногда, мне даже кажется, что он не способен ни на что хорошее. А потом он вдруг спасает меня или помогает, и это переворачивает все с ног на голову! И я вновь оказываюсь в замешательстве. Рядом с ним… я как будто медленно тону.

— Если он плохой, но рядом с тобой и ради тебя способен меняться, возможно, это и есть любовь, — от печали в мамином голосе у меня заныли внутренности.

И с губ сорвался вопрос, который мучал меня с момента, как я вскрылась повергающая шок истина.

— А что если он такой же, как Луан?

— Возможно, — предположила мама, не пытаясь дать мне ложную надежду. — Но ты никогда не узнаешь, пока не рискнешь проверить. Подумай, что для тебя страшнее — попробовать и ошибиться, или не пробовать и остаться в неведении, гадая, как могло бы быть, если бы ты шагнула ему навстречу. Наша с Луаном история, она… она не обязательно должна повториться. Вы можете пойти по другой дороге. Всё в ваших руках.

— А возможно ли в принципе счастье с таким, как он? Ведь я совсем другая.

— Когда-то давно была девушка, которая решила, что она не может хранить свое сердце только для себя одной. Она подумала, что отдав его получит взамен нечто гораздо более ценное. Эта девушка шагнула в неизвестность, позволив любимому вести её за собой. Вести туда, где он хотел её видеть.

— Дай угадаю, — горько хмыкнула я, потому что любые подобные истории были обречены на провал. Этому нас учили история и романы о любви. — Все закончилось плохо?