Возможно поэтому лицо демона показалось мне не только зловещим, но и каким-то злорадным.

Тихо, словно крадучись, он приблизился ко мне, сидящей в обнимку с собственными коленями. Сел рядом. Было в нем самом, в его позе, устремленном в стену взгляде и упрямо вздернутом подбородке что-то такое, отчего стало неуютно и холодно, словно температура в комнате змейкой поползла вниз.

Я непроизвольно передернула плечами.

— Почему? — спросил Кан.

— Что «почему»? — заморгала я, пытаясь скрыть тревогу.

— Почему ты всегда выбираешь его? — скрипнул он зубами.

В том, что под «его» он имел ввиду Сатуса сомнений не было. Другие, более яркие претенденты попросту отсутствовали, Тай затмевал их всех.

Всех, кого бы то ни было.

— Не думаю, что я вообще имею возможность выбирать, — ответила честно.

— Значит, свобода воли не имеет значения? — сделал свои, какие-то очень непонятные мне выводы демон. Лицо искривилось от безрадостной ухмылки. — Свобода воли только мешает.

Неизвестно, чем бы закончился этот диалог, если бы его не нарушила мадам Мелинда, появившаяся на пороге спальни Сатуса в длинном красном халате, накинутом поверх такой же длинной свободной ночнушки.

И это было самым странным, что я видела за все время в Академии.

— Мисс Мирослава, — строго начала она, сверкнув узкими очками в тончайшей золотой оправе. — Я надеюсь, что у вас ко мне действительно важный разговор. И вы не просто так выдернули меня из постели. Мистер Сатус очень настаивал и требовал, чтобы я пришла в его спальню, где вы, нарушая с десяток школьных правил, ожидаете беседы со мной.

— Нет, мадам Мелинда, — я встала, складывая руки за спиной. — Думаю, когда вы узнаете все, то поймете, почему мы так поступили.

— Мы? — колдунья оглянулась себе за плечо и как-то весьма поспешно переступила через порог, потянула за завязки халата, запахиваясь посильнее и присаживаясь на краешек стула. — Мы это кто?

— Мы это…, - замешкалась на мгновение, решая, а стоит ли приплетать к этой истории ребят, а потому решительно договорила: — Мы — это я.

— С каких пор вы говорите о себе во множественном числе? — сдержанно удивилась колдунья, закидывая ногу на ногу. — Хотя это не самое важное. О чем речь?

— Что хотел у вас узнать мистер Итан? — задала я встречный вопрос.

Глаза мадам Мелинды расширились, но на этом все. Больше никаких проявлений беспокойства или изумления, ничего.

— С чего вы взяли, что он от меня что-то хотел?

— Мы так предположили, — попыталась улыбнуться я, но все мои порывы были пресечены холодным взглядом преподавательницы. — И когда я говорю «мы», то имею ввиду и Сократа тоже.

— То есть, вы в своем безумии не одиноки? Отрадно это знать, — хмыкнула колдунья.

— Я не безумна, просто… просто есть много того, чего вы не знаете. Никто не знает.

— Не хотите поделиться? — с напускным радушием предложили мне.

— Хочу, — закивала я до хруста в шее. — Очень хочу! Но сперва мне нужно, чтобы вы ответили на вопрос!

— Мисс Мирослава, — повысив голос начала декан моего факультета, но договорить не успела.

Вмешался вернувшийся Сатус.

— Мадам Мелинда, — вежливо начал демон, подходя к женщине, и его голос обратился в бархат. Он стал осязаем. Этот голос, вкрадчивый и внушающий, будто бы задевал самые потаенные уголки сознания, прокрадывался в сердце, окутывал его мягкой пеленой и драпировал складками. — Думаю, стоит прислушаться к Мире и рассказать ей то, что она хочет знать.

То, что демон начал применять магию я поняла сразу. И не просто магию, а свой дар, особенный и неповторимый, только его. Я почувствовала пробуждение чужой силы подобно тому, как начинает ворочаться в берлоге медведь с приближением весны. Глаза Сатуса засверкали выточенными гранями обсидиана, а таинственная улыбка подсветила лицо. Позабыв обо всем, я невольно залюбовалась им, как любуются произведением искусства. Возможно, именно в этот момент он им и был. Совершенный, уникальный, почти идеальный.

— Не смотри, — оторвавшись от мадам Мелинды, глядящей на него зачарованно, с застывшими глазами, расширившимися зрачками и приоткрывшимся ртом, повелел Сатус. — Кан.

И Ферай обнял руками моё лицо, повернув к себе и заставив уткнуться в его плечо.

— Но…, - начала было я, ухватившись за широкие запястья, слишком большие и слишком сильные для меня, чтобы побороться на равных.

— Тебе не стоит это видеть, — прошептал мне на ухо Ферай, прижимая к себе бережно, но бескомпромиссно. Больно не было, но и пошевелиться я тоже не могла. — Ты потом всё поймешь.