Солнце светит, птички поют, насекомые стрекочут.

— Красота-ааа, — и тут около меня шлёпнулась птица. Немного дальше ещё. Я нервно дёрнулся проверить часы, которыми управлял ближайшими «скворцами», но они потухли.

А я надеялся, что падают не роботы, а живые птицы.

Электромагнитный импульс? Только что источник?

Сверхчеловек, машина или явление?

Я быстро побежал в сторону своего кабинета. Кроме электроники там была аналоговая линия слежения и сбора данных, которую я заменил цифровой, но втихаря оставил и оригинал.

Но ворваться, туда не удалось. Электрические замки вырубило.

– *Зашибись*, — сказал я и поплёлся к аварийным выходам.

Где есть выход, там и вход.

Недаром же, я периодически разгонял работников НИИ, которые стремились его захламить списанной мебелью.

Мой ключ не подошёл. А вот мастер-ключ гэбиста без проблем.

— Слава унификации СССР! — пробормотал я и двинулся по тёмному коридору.

Фонарик на ПТ, как и сам аппарат сдох.

Странно, у меня защищённая модель, которая при атомной бомбардировке выжила бы, в отличие от меня.

Ну, хоть фонарик-брелок пашет.

Я кое-как попал в свой кабинет. Он оказался вскрыт то ли топором, то ли ломом. Все мониторы были побиты, а в стене показалась пара следов от пуль?

Но следов борьбы или крови нет.

Что за дегенерат тут устроил погром?

Я отодвинул стену с новенькими мониторами и зашёл в потайное помещение.

Когда я узнал, что мне тут куковать долго, то я с «Владимиром Макаровым» обсудил многое. В итоге ремонтом занимались мои люди из «Белозёрска-93» и роботы, так что беспорядок дело рук кого-то местного, скорее всего. Всё-таки кабинет слежения известен малому количеству персонала. Ну, либо у них местный информатор.

Но стрелять в стены? Не профессионально для шпиона или диверсанта.

Однако стихия отметается, как источник поломки электроники.

Да и сверх, скорее всего, тоже. По крайней мере, не боевик.

Пока главный вывод: это неумелый саботаж с доступом к мощному излучающему оружию.

Ну, я пробрался к аналоговому пункту записи, здесь попеременно менялись кассеты, стирая устаревшие данные, заменяя новыми.

Да уж, отсмотреть пришлось много, в итоге результат дало три камеры: в моём кабинете, поблизости от помещения с образцом реактора и на крыше.

Погром устроил Крапивин, неизвестный мне мужчина и сам Борис Ларионович Церн, каждый с пистолетом. Сначала они пробовали что-то обнаружить по камерам и в моём терминале управления. Но предсказуемо, что без паролей психанули и всё уничтожили. Вот только это случилось до времени падения птиц.

Сигнала о взломе не пришло из-за того, что их доступ в этом НИИ абсолютен, а вот к моим данным нет.

Около самого тестового образца они прошли за семь минут до падения скворцов и вышли за две минуты.

И вот в последние две минуты крыша частично обвалилась, и оттуда показалось странное свечение, которое спустя какое-то время скопилось и вызвало вспышку, направленную в небо. При этом время совпало с падением моей электроники.

Вообще непонятно, что это было.

Точнее-то понятно, что это саботаж и использование проекта, как оружия. Но вот природа явления, словно сверхчеловек, понять последствия можно, а вот механизм действия, пока нет.

Ладно, думать буду потом.

Нужно найти защитный костюм и попробовать пройти к реактору, чтобы затушить его. Не поверю, что комиссия могла бы принять любой проект без системы аварийного отключения.

А, если рванёт, то, скорее всего, даже начни я побег или эвакуацию всего города, то при взрыве накроет всех.

Парадокс, но на всех аналоговых внешних датчиках измерения радиации скакнули до 40–45 микрозивертов, но сейчас колеблются от 1 до 3.

Ладно, я полез в шкаф и добыл просвинцованный костюм.

Да уж, на фестивальных котлетках и борщах я немного раскабанел. Но два года назад я сам решил заниматься зарядкой, так что кое-как влез в костюм.

А фраза Фестиваль вообще мне была не страшна:

— Уйду я от тебя, ты уже какой-то Яроармия, а не Ярополк. А этого для меня слишком много, так что ты перейдёшь на овощи. — Шутки шутками, но зарядка во время слежения за приборами и установка лампы с широким спектром в кабинете лишними не стали. Блин, эти вандалы и её хлопнули… моё маленькое солнце…

Всё равно делать нечего, а подумать, можно и приседая.

И даже после всего этого, стандартный советский костюм сидел на мне впритык.

Фестиваль, я не понимаю намёков, ясновидческая твоя башка!