— Я знаю. Но я боялась. Не знаю даже чего. Наверно, общества, для которого я была кумиром. Я осознала, что наши отношения слишком… неправильны. Потом я случайно увидела его, когда ехала на обучение трюкам левитации. Я так хотела сказать ему обо всё, но подумала, что он даст мне годик подумать. А пропал.

— Да не пропадал он, его почта всегда была доступна. Или он тебе её не сказал?

— Ох.

— Я же говорю, ты дура. И тексты у твоих песен странные.

— А мне нравятся.

— Мне тоже. А можно автограф? — спросила Ярослава.

— Можно, но только скажи, твою маму зовут Лиза?

— Да. Вы знакомы?

— Конечно. После церемонии приведи её сюда.

Я ждал этого разговора с интересом.

Но главное событие было иным. У меня есть два потомка. И весьма разных.

Пока я ждал, разговора Канарейки и Тётки, я отвлёкся на несколько событий.

Сначала Лиза сбежала от скамеек и села около дерева вблизи какого-то склепа и обняла свои колени.

Затем Кира вручила какой-то документ моему брату, что тот побелел, встал и попробовал её ударить, но его схватили мужчины рядом.

Недалеко в уличном кафе в два ручья плакали Файнберг и Ксюшева. Сквозь слёзы они ели «Московские огни» и запивали шампанским.

— Капитан, я так понимаю, что ты из…?

— Конечно, я от дедушки Дажа.

— Ваши женщины. Почему они такие странные?

— Они однолюбки. Хотя мне сложно судить, всё-таки я прапрапрапраправнук только для половины Пантеона. Но одно я могу точно сказать, в нашей семье не было разводов по желанию жён. Но и многожёнства не было.

— Ясно. То есть ревнивые, но преданные. И такие невезучие… нашли кого выбирать.

— Поверьте, Вы далеко не худший выбор. Отец Вашей Аллы Георгиевны аморальный элемент. Вот его близнец, добровольно его подменивший, очень даже неплохой человек. Но бабуля Аделаиды даже свою мать попросила изменить свои воспоминания, чтобы ей казалось, что её первый не умирал.

— Капитан, а Владимир Макаров — из Пантеона?

— Нет. Точнее да, он мой прадед. Но он просто женат на дочке дедушки Дажа и бабушки Су.

— Ясно. А со мной ты так честен, потому что…

— Вы уже внутри семьи, с момента рождения Ады.

— Хе. Вот почему она не прятала эмоций, когда разговаривала со мной. Ясно. Судья судит всех едино, кроме семьи.

— Да.

— А ты знаешь намного больше, чем мои знакомые.

— Потому что мои родители мне открыто всё давно рассказали. Хотя я и сверх, но мои способности таковы, что я просто чуть позже буду стареть. Мама переживёт меня и отца, которые состарятся быстрей. Поэтому мне высказали всю информацию на четырнадцатилетие. А позже я вошёл в отряд защиты Пантеона.

— Ясно.

— Откройте в Вашем устройстве папку «Семейное». Там отчёт, который Вам передала бабушка Су.

Тётка: измен Ярополку нет, она боится мужчин. Воспитывает дочь Ярославу.

Спичка: два мужа сбежали, увидев её способность в первую брачную ночь.

Крыска: была фиктивно замужем за известным певцом и фанатиком антисверхов, муж два года назад попытался её растворить в кислоте заживо, но её спас Светлый человек.

Плакса: ведёт охоту на Ярополка, затаилась.

Сучка (Ведьма): родила пять детей от Виктора Карпова. Суммарно пустила его к телу три раза.

Летучая стерва: отдалась карьере и воспитанию Аделаиды.

Фестиваль: сбежала из-под наблюдения, оставив вечно зудящих 976 копий.

Досье, конечно, были намного шире. Но я их сократил до интересного мне. Оставив нетронутым только пункт про «Плаксу».

— Я поехал назад в больницу. Вызови автомобиль, капитан. Что-то мне нехорошо.

— Есть, — ответил рыжий потомок Пантеона. Переговорил с кем-то по связи и сказал. — Будет через десять минут.

Семь сумасшедших девиц.

Я начал осознавать, что сам я идиот.

Когда-то давно у меня была мечта о гареме. Глупая подростковая мечта, которой в нормальном мире не суждено было бы сбыться. Но я жил сразу с тремя, и ещё с тремя по одиночке. Хотя Алла побывала в обеих категориях, а «охотница-Плакса» мне даже не попадалась пока.