Увидев девушку, как призрак возникшую в дверях, Бабли перестал улыбаться. Он всегда мог читать по её лицу, как в хорошо знакомой книге.

— Ты что-то узнала? — тут же задал он вопрос, которого она так надеялась избежать.

Юта прошла в гостиную, скидывая на ходу туфли, и плюхнулась на диван.

— Ничего определённого, — ответила журналистка, не глядя на друга. — Одни догадки.

Бабли шумно перевёл дыхание, как будто боялся услышать что-то другое.

— Значит, тупик? — с плохо скрываемым облегчением в голосе спросил друг.

Юта знала, как Бабли относится к её расследованиям и работе в целом. Он считал, что профессия журналиста связана со слишком большими рисками, и Юте стоит сменить её.

Девушка помедлила, прежде чем ответить. Она встала и прошла к холодильнику, чтобы скрыть от Бабли выражение лица.

— Не совсем, — сказала Юта, оглядывая содержимое холодильника, но ничего не видя. — У меня есть зацепки по убийству мэра. Я должна попробовать что-то узнать.

Бабли молчал. Стоя к нему спиной, Юта не видела его лицо, но хорошо представляла, как Бабли печально качает головой. Она не хотела его расстраивать, но это было не в её власти.

— Ты подвергаешь себя слишком большой опасности.

Неожиданно друг оказался прямо рядом с ней, так что Юта даже вздрогнула от неожиданности. Никогда он не двигался так тихо, или же она была настолько расстроена и погружена в свои мысли, что просто не слышала, как он подошёл?

— Они убьют тебя.

— Ерунда. Ничего такого не случится.

Юта не смотрела на Бабли. Она знала, насколько он может быть прав, но не могла признать этого. Пытаясь избежать его взгляда, Юта схватила из холодильника первое, что попалось под руку, и направилась обратно к дивану. Как вдруг её запястье обвила горячая мягкая ладонь.

— Ты должна улететь, — произнёс Бабли чересчур громко.

Юта подняла голову и увидела, что Сол во все глаза разглядывает их. Выражение его лица было слегка смущённым, как будто он стал свидетелем очень личной сцены. Юта не представляла, что он прочёл у неё на лице, но Сол поспешно поднялся.

— Я… у меня там дела в комнате, — с этими словами он выразительно показал на спальню. И скрылся за дверью, прихватив с собой тарелку с пиццей.

Бабли, кажется, тоже почувствовал себя неловко и выпустил руку Юты. Но сдаваться не собирался.

— В этот раз всё зашло слишком далеко, а я не могу позволить чему-то плохому случиться с тобой. Эти люди… они не остановятся, пока не найдут тебя. И тогда…

Бабли замотал головой. Он проследовал за Ютой к дивану и сел рядом. У неё больше не было возможности избегать друга, и она посмотрела ему в глаза.

— Понимаешь, я просто не смогу… если с тобой что-то произойдёт, — говорил Бабли, теребя край рубашки, а Юта смотрела на него так, будто видела впервые. Ведь это она привыкла всегда идти впереди, защищать и прикрывать его.

— Мне жаль, что я подвергла тебя опасности, — выпалила Юта то, что вовсе не собиралась.

— Не говори этого, — горячо возразил Бабли. — Я последую за тобой куда угодно. Ведь я тебя… то есть ведь ты мне… Ведь я твой лучший друг с детского сада, — закончил Бабли, не глядя на Юту. Его лицо стало пунцовым.

Минуту Юта колебалась, а потом со всей силой сжала кулаки, так что ногти больно впились в ладони.

— Только если ты полетишь со мной, — вымолвила девушка. У Бабли открылся рот. Он явно не ожидал такого ответа. А Юта закончила: — И я всё равно не отступлюсь. Когда мы окажемся в безопасности, я расскажу эту историю и добьюсь того, что люди узнают правду.

Некоторое время Бабли молчал, неотрывно глядя на Юту, а затем кивнул.

Леда возвращалась домой восточными коридорами. Была ещё глухая ночь. На улицах не было ни души, только крошечные пылинки кружились в тусклых лучах пробивавшегося с потолка света. Леда шла настолько бесшумно, что почти не тревожила их, как бы проплывая сквозь сам воздух. Но даже она не услышала, когда за её спиной возникла ещё одна тень.

— Не поздновато ли для прогулок в одиночестве? Кто-то может решить, что ты крадёшься по коридорам с недобрым умыслом.

Леда резко обернулась, застигнутая врасплох. Этот голос она узнала бы среди тысяч других: и сквозь грохот сражения, и шепчущим не громче шороха песка.

— И с чего бы кому-то так думать, Нагир? — спросила она мужчину, стоящего напротив, и гордо подняла подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза.

Леда была высокой, но чтобы сравняться с Нагиром, ей пришлось бы вытянуться и встать на цыпочки. Мужчина, сложа руки, прислонился к стене. Он был не только высоким, у него было мощное для атлурга телосложение и необычный цвет глаз. Они были очень тёмными, почти карими. Спутанные волосы были собраны на макушке.