«Мэр Лиатраса наградил пожарных Пятого Участка за храбрость, проявленную при тушении пожара в детской больнице», «Городской Совет вынес седьмую поправку к законодательству на рассмотрение мэра», «В прошлый четверг мэр Гованс посетил предприятия Водной Долины». На одной из вырезок с ежегодного выступления улыбающееся лицо мэра вещало: «Сегодня Лиатрас входит в золотую эру своего развития. Мы уже добились так многого с вашей помощью, и я обещаю, что скоро мы вместе вступим в светлое будущее».

Юта отвернулась от стенда и подошла к столу Бабли, стоявшему рядом. Он был так же чист, как и её — ни чертежей, ни расчётов. Только карта звёздного неба по-прежнему висела на стене. Странно, но его бумаг не оказалось на полу, в отличие от документов Юты: скомканные и разбросанные по всей комнате, но они были здесь. Юта успела подумать, что это необычно, как вдруг заметила, что на мониторе компьютера Бабли, который не был разбит, горит зелёный огонёк. Она подошла и нажала кнопку включения.

Монитор загорелся, но всё, что Юта увидела — был чёрный экран с бегущими по нему системными символами. Интересно, это сделал Бабли, когда уходил? Но у Юты не было времени разбираться в том, что случилось с компьютером Бабли. Ей надо было спешить к отправке шаттла.

Сквозь неплотно закрытые бежевые шторы в комнату просачивался свет, расчерчивая её квадратами, словно шахматную доску. Осторожно ступая между разбросанными по полу вещами, стараясь ни к чему не прикасаться, Юта прошла к ванной. Ей казалось, что она сама стала шахматной фигурой, попавшей в чью-то, тщательно распланированную игру.

Открыв дверь, Юта сразу нашла глазами то, что искала. Кулон лежал на краю раковины. Юта положила его туда, когда мылась после возвращения с подземной парковки в день убийства мэра. Она с облегчением взяла кулон в руки. Он быстро нагрелся от ладони и будто стал излучать собственное тепло. Так, словно это он теперь грел руку девушки, а не наоборот.

Кроме него у Юты почти не было маминых вещей. Когда родители погибли, ей было одиннадцать, так что их квартирой и вещами распорядилось государство. У Юты осталось только то, что было на ней в тот день — в том числе и этот кулон, который мама подарила ей за месяц до смерти.

Юта была ещё ребёнком, когда родителей не стало. С каждым годом память о них стиралась, выветриваясь, как горная порода. Ей казалось, что мамин кулон, который с тех пор она носила не снимая, помогает сохранять остатки воспоминаний. Глядя на своё отражение в зеркале, Юта надела кулон. Ощущение было такое, словно к ней вернулась частица её самой.

Юта вышла из ванной и остановилась на пороге гостиной. Ей хотелось запомнить свою маленькую квартирку во всех её милых и таких дорогих для сердца мелочах. Несмотря на бардак, оставленный теми, кто сюда приходил, Юта всё равно видела перед собой самое безопасное и уютное место в мире — дом.

Сердце сжалось от тоски, но Юта не могла даже как следует попрощаться. Время поджимало. С какой-то тихой грустью Юта вдруг подумала, что успеет наплакаться вдоволь, когда всё будет позади, и они с Бабли окажутся в безопасности.

***

Космопорт для приёма и отправки шаттлов находился на самом юге города, за Водной Долиной, вдали от жилых домов. Показав на входе удостоверение, Юта ворвалась на взлётную площадку за пятнадцать минут до вылета. Она больше не боялась — мамина подвеска, всегда придававшая ей сил, словно мама была рядом, висела на шее. И Бабли тоже был здесь. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, и, щурясь, всматривался в фигуры людей, проходивших на посадку.

Взлётная площадка была огромной — величиной с четыре стадиона. Вся её поверхность была обработана специальным термостойким составом, от которого она блестела, словно намазанная клеем. В самом центре, на опорных кранах, высился шаттл Торговой Компании Сантори. Белый с красными полосами — фирменной расцветкой дома Сантори — он блестел на солнце, величественно поднимаясь на высоту восьмиэтажного дома.

— Ух, ты! Какой огромный! — только и нашла, что сказать Юта, подходя к Бабли.

Он стоял в тени одного из навесов, которые окружали площадку по периметру.

— Ну наконец-то! Я себе места не находил! Думал, ты уже не покажешься. Решил, с тобой что-то случилось! — воскликнул друг в ответ.

Он бросился к девушке и с несвойственной ему силой обнял её.

— Прости, что заставила нервничать. Всё в порядке. Просто надо было кое-что забрать.

Бабли улыбнулся, но улыбка вышла бледной. Юта заметила, что у друга в лице не было ни кровинки, а на лбу выступили капельки пота.

— Хорошо, хорошо, главное, ты здесь. Вот твой посадочный талон. Ты приписана к персоналу, но делать тебе ничего не придётся, — быстро говорил Бабли, суетливо шаря по карманам и вынимая из них разные бумажки. Некоторые он складывал обратно, другие, скомканные и промокшие от его ладоней, не глядя, совал Юте. — Мой приятель, его зовут Долман Далл, позаботится о тебе.