Юта остановилась в нерешительности. Проход был гораздо больше, чем в обычных домах атлургов, к тому же он не был завешен пологом. Юта подошла ближе и заглянула внутрь. От увиденного у неё перехватило дыхание. Полностью заворожённая, Юта шагнула внутрь.

Её взору открылся зал. Он был невообразимо огромен, намного больше Зала Кутх. И в отличие от тёмного Зала для собраний, — был залит светом. Переливающийся и блестящий под лучами солнца потолок терялся где-то вверху. Всё пространство занимали стеллажи, вырубленные из массива песка. Словно деревья или диковинные лианы они вырастали прямо из пола и подпирали собой высокий свод. Стеллажи тянулись вдаль, насколько хватало глаз, создавая между собой прямые узкие коридоры. Внутри стеллажей были вырублены полки, а на них, — разложены пергаменты всевозможных размеров.

«Я оказалась в Зале Свитков», — поняла Юта.

Она пошла по проходу между стеллажами, ведя пальцами вдоль одной из полок. Всё, что Юта видела вокруг себя — был нескончаемый лес из стеллажей. Всё было серебристо-жёлтым с примесью слоновой кости — цвета старой, выцветшей бумаги. Когда Юта смотрела вверх, то колонны стеллажей почти смыкались у неё над головой, словно небоскрёбы Лиатраса, упирающиеся в солнечные навесы.

Юта чуть заметно улыбнулась. В этом месте она впервые за всё время в Утегате почувствовала, что может дышать свободно. Было ли дело в том, что низкий потолок не давил на голову тяжёлой крышкой гроба, или же в том, как в неподвижном воздухе, танцуя, кружили пылинки. Или в каком-то тихом чувстве благоговения, готовом подхватить и унести тебя, будто ты оказался в древней сокровищнице или величественном храме. Хотя Юта никогда не бывала в храмах — в Лиатрасе не было религии.

Она остановилась и взяла с полки один из свитков. Аккуратно, боясь разрушить хрупкий пергамент, Юта развернула его, и у неё перед глазами ожили символы незнакомого языка. Они закручивались водоворотами, как небо перед бурей, сталкивались и переплетались, танцуя на пергаментной странице. Они крались, как пантеры и ползли, как змеи, а потом вдруг восставали и взрывались каскадом черных искр.

Юта не понимала ни слова, но этот язык был прекрасен. Его символы показались ей очень знакомыми, вот только она никак не могла вспомнить, откуда. Впервые Юта увидела их, огненными жгутами оплетающими предплечья Корта. На этом языке была высечена надпись «Утегат те атрасс» — «Город — бессмертен», горящая над Залом Кутх. Но почему эти символы…

— Я рад, что ты нашла дорогу сюда, Юталиэн.

Юта не слышала, как человек подошёл к ней, но она узнала этот голос.

— Пожалуйста, зовите меня «Юта»… вестник, — попросила она гурнаса, в то время как он смотрел на неё с мягкой улыбкой.

— Тогда и ты зови меня по имени, Арагоном, — отозвался жрец. — Я бы не хотел, чтобы между нами стояли формальности.

Юта кивнула.

— Итак, что привело тебя сюда? Ты хочешь о чём-то поговорить?

Юта могла бы ответить, что набрела на Зал Свитков случайно, что она вообще не собиралась сюда приходить, но вместо этого она спросила:

— Что это за язык?

— Это древний язык — «наури». На нём говорили Первые Изгои. Большая часть этих свитков написана не нём.

Юта посмотрела на пергамент, который держала в руке.

— Вы можете рассказать мне про ваших богов, таких, как Руг?

— Руг — самый сильный и почитаемый из наших богов, — охотно ответил Арагон. — Он — бог пустыни и бог смерти. Руг может оставить жизнь, но так же легко может забрать её. Он свиреп и жесток, но справедлив. Без его покровительства мы не смогли бы выжить в пустыне. Хотя иногда он требует жертв, как произошло недавно. Ещё есть Куду — полная его противоположность. Это бог воды, дарующий жизнь. Он милостив и щедр. Он даёт, ничего не прося взамен.

Руг и Куду живут в постоянной борьбе, которая отражается в душах и судьбах народа. Но они также тесно связаны, — без одного не существовало бы и второго. Эти боги как братья, одновременно любящие и ненавидящие друг друга. Они находятся в постоянной вражде, но никто из них не способен полностью уничтожить другого.

Жизнь каждого атлурга ежедневно и ежечасно зависит от них. Если ты поймёшь это и впустишь их в свою душу, то сделаешь первый шаг к тому, чтобы понять народ и когда-нибудь стать одной из нас.

Юта задумалась. Слова Арагона были такими странными, но и такими волнующими. Они отозвались в её душе непривычными струнами. Юта всё ещё держала в руке свиток. Она опустила на него глаза и перед её взором снова вспыхнули огненные письмена на тёмной коже, теряющиеся под рукавами рубашки.

— А кто такой ругат?

Эти слова сорвались с её губ прежде, чем она успела сообразить.

Арагон прищурился. Он неопределённо взмахнул руками, отчего широкие рукава его халата разлетелись в стороны. Красные полосы мелькнули перед лицом Юты, как брызнувшая кровь.

— Так вот зачем ты пришла, — улыбаясь уголками губ, сказал жрец.

— Я… нет… — бормотала Юта.

Но резко замолчала, разозлившись на себя. Да что, в конце концов, с ней такое? С каких пор она стала такой мямлей? Арагон сжалился над ней.

— Ругатом называют человека, который побывал в объятиях Руга, почувствовал на своей коже его обжигающее дыхание и сумел вернуться назад, в мир живых. Такой человек получает метку Бога Смерти и вместе с ней часть его силы.

— А как… как Корт стал ругатом?