Услышав слова согласия, Тиеп взял большую щепоть табаку, набил чубук и раскурил кальян. Сделав большую затяжку, он передал кальян по кругу, как полагалось по традиции. Сквозь клубы сизого дыма Тиеп оглядел своих товарищей, потом произнес:

— Руководство провинции сообщило, что погода в этом году ожидается благоприятная, поэтому и урожай риса должен быть хорошим. Значит, если в какой-то волости или в каком-то кооперативе будет неурожай, нам придется проверить, как руководители волости или кооператива осуществляют на местах указания вышестоящих организаций. В последние дни я побывал на кооперативных полях: рис везде хорош, как и ожидали в центре, тем не менее мы вряд ли повысим урожайность. В чем дело? Почему так получается? Прошу товарищей высказать свои мнения.

Кальян завершил путь по кругу, дым заполнил комнату так, что дышать стало нечем. Май, руководительница местного отделения федерации женщин, закашлялась и распахнула дверь настежь.

— Возможно, дело вовсе не в падении урожайности — ухмыльнувшись, сказал Та, — а в том, что наша волость меньше продает государству риса?

— Об этом поговорим тоже, — подтвердил Тиеп. — Но сначала следует разобраться, почему у нас падает урожайность с единицы площади. Что касается продажи риса государству, то сразу скажу: мы намерены принять самые строгие меры, чтобы предотвратить разбазаривание запасов продовольствия, и постараемся увеличить поставки риса стране.

После бурных споров слова попросил Хунг.

— Почвы у нас в основном песчаные. Копать надо на две-три лопаты глубже, чтобы добраться до хорошей земли, не то что в предгорье, где раз копнул — и сажай рассаду. Зато у нас вдоволь воды, а у них ее мало. Вот и получается: если работать как следует, то при такой земле и изобилии воды нам вполне по силам собирать урожаи не хуже, чем у других. Значит, дело в нас самих — в нашей лени. Я и про себя могу сказать: об общем деле мы порой забываем.

— Как это так — забываем? — прервала Хунга Май.

— Так и забываем! Потому, что я как все. Люди привыкли думать перво-наперво о своем хозяйстве. Откормит крестьянин свинью и тут же ее спешит зарезать, — брюхо мясом не терпится ему набить. Поймает рыбу — сразу на огонь. Вместо того, чтобы об общем котле думать, каждый норовит из общего котла к себе в дом побольше утащить. А потом, мало применяем мы удобрений. На один шао — полтора килограмма азотных и два коромысла навоза. В других местах куда лучше заботятся о земле. Отстаем мы и в подготовке семенного риса. Какой процент идет на семенной рис, чтоб была отборная рассада? Никто, наверно, и не знает. А в других волостях, где этому вопросу уделяют серьезное внимание, этот процент доходит до девяноста. Поэтому у них весь рис вызревает в одно время, а на наших полях в одном месте колос уже осыпается, а в другом — только-только завязался. Сажают они рис глубже, вот он и получается сильным, стойким. А мы за свою лень расплачиваемся: время собирать урожай, а у нас рис весь почти полег. Сажаем рис редко. Между рядами можно рыбу ловить. О какой тут урожайности говорить, когда в первую очередь надо работать лучше, со своей ленью борьбу вести.

— По-твоему получается, что мы плохо работаем? А чьим же потом тогда рисовые поля политы?..

Тут страсти разгорелись. Многие полагали, что Хунг в основном говорил правду, но кое-кто с ним и не соглашался. В конце концов слово взяла Май и попросила Тиепа установить порядок, потому что не может перекричать всех. Когда собрание утихомирилось, она негромко заговорила:

— За оставшееся время мы еще можем наверстать упущенное. Сейчас главное — решить: сколько риса оставить на питание крестьянам, а сколько сдать государству. Я думаю, что потребление следует сохранить на уровне девятнадцати — двадцати килограммов в месяц на едока. Скоро начнутся холода, а работать придется больше и в более трудных условиях. С другой стороны, нам необходимы деньги, хотя бы для покупки тех же удобрений. Значит, часть риса придется продать на рынок, и мы тогда не сумеем выполнить план поставки продовольствия государству. Предлагаю добиваться пересмотра плана.

Ей возразил Тхао:

— Мне кажется, мы должны как следует узнать, куда уплывает рис из крестьянских домов. После весеннего урожая большое количество его наши кооператоры продали на рынке. Кроме того, известно, что на самогон в нашей волости идет ежегодно от трехсот до четырехсот тонн. Если мы добьемся прекращения перевода ценного риса в это зелье, ограничим производство из риса вермишели и других продуктов, то сможем выполнить свои обязательства перед государством.

Кто-то вздохнул.

— Мы-то думали, как появятся кооперативы, так все наши беды останутся позади. Семьдесят процентов семей нашей волости сейчас в кооперативах, а толку от этого не видно.

Хунг вспылил:

— Неправильно говоришь. Возьми волость Донгкуи — там в кооперативах девяносто восемь процентов всех семейств, и волость на первом месте по многим показателям. Вывод простой: работу надо улучшить, активней привлекать людей в общественный сектор.

Тиеп мучительно морщил лоб. Сколько проблем! Мало того, что многие крестьяне, вступившие в кооператив, стали жить беднее и хуже, чем раньше, когда они были единоличниками, так еще выбранные крестьянами правления сплошь и рядом работают из рук вон плохо, не оправдывая доверие народа. Вот люди и не верят своим руководителям. Получается замкнутый круг. Время идет, а сознательность не повышается. Надо поднимать эти вопросы на ближайшем партийном собрании.

Совещание уже шло к концу, когда встал директор школы Тиеу.

— Хочу сообщить уважаемым товарищам, что еще несколько учеников бросили школу. Все это — плоды деятельности Сыка. И хотя против злостного пьяницы-монаха выступил отец Тап, — в результате, да будет вам известно, многие дети вернулись в школу — но все равно ушло из нее больше. Нужно принимать срочные меры.

Тиеу вытер потное лицо. Он понимал, что это его последний шанс, — кроме волостного комитета, больше рассчитывать не на кого.