– Вот, ваше благородие, посмотрите, вот мертвый лежит, а он, значит, рядом сидел, спал как сурок, а в руках у него нож был, – путано пояснил урядник.

Прислуга из дома испуганно толпилась вдали. Хозяев дома было не видно.

– Не понял, кто рядом сидел?

– Да дворник, Жуков Василий, он спал, мы уж решили, что он мертвый тоже, а потом ближе подошли, а от него водкой разит и храпит он, а в руках у него нож, нож, руки – все в крови.

– Чисто русское убийство? – неожиданно спросил врач.

Этот термин о преступлении с национальным характером они со следователем Зазнаевым вывели давно. Под ним понималось бытовое убийство, когда на пьяной почве даже старинные приятели неожиданно начинают колошматить друг друга чем попало по чему попало, а утром один из них искренне удивляется, откуда взялся труп.

– Не знаю пока, – пожал плечами Зазнаев. – А сейчас этот Жуков где?

– Мы его в сарай отвели, связали и заперли, как бы не убил еще кого-нибудь. Он не проспался еще, ничегошеньки не соображает. Спит как сурок.

– Ладно, его потом допросим. Ты лучше скажи, а что это здесь было так принято, что гувернер регулярно пьянствовал с дворником?

– Не могу знать, вроде я ничего такого не слышал.

Зазнаев и врач приступили к осмотру места происшествия. Врач убедился, что перед ним именно труп, а не раненый, посмотрел зрачки, затем стал расстегивать одежду, осмотрел рану.

– Вот мы это в руках дворника нашли, потом здесь положили, – становой урядник протянул врачу окровавленный нож.

– Посмотрим, – сказал медик и снова склонился над телом.

– Иван Васильевич, – позвал он следователя, – похоже, это и есть орудие убийства.

– Кто-то видел этот нож ранее? – Иван Васильевич обратился к стоящей рядом прислуге – кухарке и двум девушкам, которые были в доме за горничных, а также к крепкому мужчине, который явно не был прислугой – хорошо одет и держится подобающе.

– Вроде как раз этот нож дворнику и принадлежал, – предположила кухарка, испуганно осеняя себя крестным знамением.

– Да, я тоже видел этот нож у Жукова, – кивнул головой мужчина. Потом добавил:

– Статский советник Роман Семенович Петровский, родственник хозяйки дома. Служу в Петербурге, сейчас взял отпуск и провожу его в родовом имении у тетушки.

– И Вы лично видели этот нож у дворника?

– Понимаете, Жуков не только убирал во дворе, в его обязанности входило выполнять и всякую мелкую слесарную и плотницкую работу, крыльцо там подправить или гвоздь вбить, картину повесить. Поэтому у него нож был практически постоянно при себе. А также в доме имеется набор всех остальных хозяйственных предметов: отвертки, молотки, гвозди, топор. Все это было выдано в распоряжение Жукова. Так что его этот нож.

Зазнаеву не давал покоя другой вопрос:

– А часто дворник и гувернер вместе выпивали?

– За этим не следил, не знаю, но ведь мы не следим за прислугой постоянно. Место здесь скрыто от людских глаз, тихое, удобное для посиделок, может, и опрокидывали вместе стопку другую. По правде говоря, я несколько раз чувствовал, что от гувернера вином пахнет, даже хотел сказать об этом тетушке, негоже ребенка доверять пьянице, но вот не успел.

– А чьим пострадавший был гувернером?

– У моей тетушки Сабанеевой Марии Михайловны есть еще один племянник, точнее, внучатый племянник – Павлик, ему 10 лет. Он учится в гимназии в Рязани, зимой живет в пансионате, а на лето приезжает сюда, и вот на лето ему нанимают гувернера, чтобы, значит, пригляд был.

– Вы хорошо знали убитого?

– Нет, мы мало общались. У него свои дела, а у меня свои.

– А как же Вы заметили, что от пострадавшего вином пахнет?

– Ну, для этого достаточно просто столкнуться в коридоре.

Неожиданно в разговор вмешалась женщина в традиционной крестьянской поневе:

– Путаете Вы что-то, барин. Никогда я ни Ведрова пьяным не видела, ни Жукова. Василий – мужик работящий и место свое знает, если что надо по дому сделать, всегда делал, а чтобы с хозяевами пить, ему такое в голову прийти не могло. В праздники да, мог рюмку другую пропустить, но на то он праздник, да по любому в кабак бы он пошел. Не стал бы под забором пить. Он в этом месте покурить любил. Сядет вечером на этот пенек и дымит.

– А ты кто будешь? – поспешил уточнить Иван Васильевич.

– Агафья я, служу в этом доме кухаркой.

– Давно служишь?

– Да почитай лет семь уже.

– А дворник сколько служил?

– Он года три или четыре, я точно не помню, а учитель этот второй год приглашается. Он только летом у нас живет, чтобы за Павликом пригляд был, книжки там всякие ему читал, играли они вместе. Так он правильный был, я не замечала, чтобы он водку пил, при мальчике был почти неотлучно.

– Ладно, это мы еще выясним, а пока осмотреться надо, – следователь вернулся к осмотру. Он внимательно оглядел все пространство вокруг тела. Почва в Солотче песчаная, слегка припорошенная сосновыми иголками. На такой поверхности следы остаются даже при сухой погоде, поэтому было что изучать.