– Тем не менее, я должен выяснить, нет ли в доме еще заболевших? – настаивал врач.

Ему рассказали про горничную. Врач отправился во флигель. Выйдя оттуда через некоторое время, он констатировал:

– Такие же симптомы. Вот только почему они обе про какой-то призрак повторяют?

Ему рассказали о местном привидении.

– Я слышал это от крестьян, но был уверен, что это результат невежества. Девушка, которая прислуживает вашей хозяйке, конечно, не образованна, и вполне логично, что она может верить во всякую чушь, но Мария Михайловна производит впечатление вполне разумной женщины. Что-то тут не так.

Медик опросил всех в доме, но выяснилось, что больше никто недомогания не испытывает. Получалось странно, если это отравление, то плохо должно быть не только двоим, а всем, так как завтракали все сегодня пусть не вместе, но одним и тем же блюдом: Агафья жарила всем глазунью. Пообедать никто не успел. А самое главное – причем тут призрак? Обычно при пищевых отравлениях призраки не являются!

Врач уехал в полном недоумении, посоветовав проверить кладовку с продуктами и выбросить все, что может иметь малейший признак несвежести. Агафья проводила его обиженным взором. В этой суматохе никто не обратил внимания, что бывший дипломат и его слуга-китаец не приехали из города. Впрочем, удивляться этому не стоило: в доме и так все мало обращали внимания друг на друга, к тому же временами Петровский и Вернов позволяли себе исчезать на несколько дней.

***

На следующее утро Петр повел своего подопечного на реку, жара стояла сильная, не грех искупаться. Два часа они провели на берегу Старицы, а вернувшись в имение, застали там Зазнаева, который как представитель закона приехал делать обыск в комнате задержанного Вернова. Тут только жители дома Сабанеева поняли, что не хватает двух обитателей этого сварливого царства.

Надо сказать, что обыск в комнате бывшего дипломата был не первым следственным действием, которое он провел. С самого раннего утра его разбудили. На квартиру пришла молоденькая медсестра и сказала, что ее прислали из больницы:

– Мне доктор велел до Вас идти, я вначале в суд пошла, а там мне ваш адрес дали, – пояснила девушка.

– А что случилось?

– Помните, Вы приходили к девушке, которую в Солотче по голове ударили?

– Конечно, помню. Что с ней? Она умерла?

– Нет. Она ночью проснулась и стала дежурного врача теребить, мол, позовите ей срочно следователя. Ну, доктор поначалу подумал, что она умом тронулась, а эта Дуня все повторяет: «Я вспомнила, я вспомнила». Вот меня к Вам и направили, как утро настало.

– Спасибо, ты можешь идти, я сейчас соберусь и приду.

Не заезжая в суд, следователь отправился на Семинарскую.

Дуня была в своей палате, и вид у нее был крайне взволнованный:

– Как хорошо, что Вы пришли. Я вспомнила!

– Что вспомнила? Вспомнила, кто тебя ударил?

– Нет, я его не видела. Но я другое вспомнила! Когда он ко мне подошел, звук был какой то странный, шуршание такое.

– Шуршание?

– Да, вроде как мышь в шкафе возится. Только там ведь не было никаких шкафов.

– Но ведь могла пробегать мышь?

– Могла, но ведь на улице мышам нечем шуршать. Они шуршат бумагой или чем еще, но не сами по себе. Где-то я слышала такое шуршание.

– Где? Можешь вспомнить?

– Нет, я вот все силюсь, силюсь, но у меня не получается. Помню только этот звук и запах.

– Ну, про запах ты уже говорила. Не вспомнила, чем пахло?

– Не знаю. Но я тоже уверена, что и запах я ранее чувствовала тоже.

– Может, духами какими? Может, потом несло?

– Нет, духами вроде не так пахнет, запах такой приятный и необычный.

– А ты раньше этот запах где-то ощущала?

Как ни старался Иван Васильевич, как ни перебирал возможные ассоциации, пострадавшая больше ничего не вспомнила.

– Не могу вспомнить, Вы уж простите меня, дурочку, и зря я Вас, наверное, из-за такой ерунды позвала, – огорченно произнесла Дуня.

– Нет, не зря, ты молодец, что меня позвала.

– Дуня, может, ты все же расскажешь, зачем заходила тогда на кухню? – напомнил Иван Васильевич про прерванный разговор. Но опять ничего не получилась. Девушка покраснела, потом начала шмыгать носом и приговаривать:

– Дура я, дура, не надо мне было Вас беспокоить.

Зазнаев опять был вынужден уйти ни с чем. Он приехал в имение и объявил, что господин Вернов и его слуга арестованы, так как покупали на рынке яд. Потом обыскал комнату задержанного, залезая во все ящички и уголки. Правда, ничего преступного на первый взгляд вроде не нашел: ни оружия, ни подозрительных порошков. Подивился разным восточным штучкам, потрогал ладонью музыку ветра, вслушиваясь в тонкие звуки. Потом обратил внимание на бумаги. Их было много. Письма, записная книжка с адресами, какие-то тексты и даже стихи. «Похоже, и в самом деле подрабатывал переводами», – подумал следователь. Но это требовало более тщательного изучения, поэтому все бумаги были аккуратно сложены, перевязаны. Это Зазнаев возьмет с собой. Так, что еще? Тут его взгляд упал на книжную полку: под лучом солнца явно стал виден тонкий волосок. Иван Васильевич достал из кармана пинцет и аккуратно снял волосок.