— Не бойся, — выдыхаю в ее открытый ротик. — Больше не надо бояться. Я не сделаю тебе больно. Знаю, что сложно мне поверить после всего, но я прошу тебя не думать об этом.

Сердце пропускает удар, еще один, когда Вишня молчит. Она вглядывается в мои глаза, ищет что-то там, вцепляется мне в плечи, чтобы не упасть.

— Куда ты переехала из той квартиры? Как жила все это время? — вопросы сами с языка слетают.

Леся, зараза, не колется. Упрямо молчит и не сдает Варю, не рассказывает, при каких обстоятельствах они встретились. Только один раз намекнула, что они были не особо радужными. Больше ничего из нее вытянуть я так и не смог. Хотя с другими вещами она отлично мне помогает.

— Зачем тебе знать? — тушуется, перемещает ладошки мне на грудь и давит. Оттолкнуть хочет.

— Для меня это важно.

— А я не хочу об этом говорить. Не хочу снова все вспоминать. Ты говоришь, чтобы я не думала о прошлом, а сам постоянно давишь на больное место.

— Прости, — позволяю Варе отойти на шаг, отпускаю плед. — Ты права, не стану больше на тебя давить. Голова к следующему пункту нашей программы?

— Мы поедем еще куда-то? — зажигается Вишня.

— Были такие планы. Там нам, кстати, тоже может понадобиться плед.

Я привожу Варю на крышу одной из стеклянных высоток, куда у меня есть доступ благодаря связям Егора. Не особо понимаю прикола всей этой романтики, но Вишенке нравится вроде бы. Она подбирается к самому краю под моим чутким присмотром и минуты две неотрывно впитывает в себя огни ночного города.

Наслаждается красивой картинкой, пока я смотрю на нее.

Вишня достает телефон, чтобы сделать пару фотографий, я достаю свой и переключаю камеру на фронтальную. Поднимаю руку, чтобы в кадре мы могли нормально уместиться, и пару раз жму на круг по центру экрана. Терпеть это не могу, но ради улыбки Вишенки можно себя пересилить.

— Поставишь на заставку? — прямо на глазах Вари прилепляю на фотку всякие девчачьи стикеры с поцелуйчиками и сердечками.

— Пф-ф…

— Будешь просыпаться по утрам и сразу смотреть на такого красивого меня.

— Тогда ты мне очень быстро разонравишься, — веселится малышка.

— Аргументы?

— Это как с любимой мелодией, которую ставишь на будильник. Две недели, и ты начнешь всем сердцем ее ненавидеть. А потом все оставшееся время она у тебя всегда будет ассоциироваться с ранними подъемами. Ужасно.

Варька кривится, а я из всей ее тирады вычленяю только одно слово.

Скалюсь, немного пугая ее, Варя растерянно хлопает глазами. Не может уловить, с чем связаны перемены в моем настроении.

— Что? — не выдерживает повисшей паузы напряжения.

— С любимой мелодией?

— Да ну тебя, — несильно толкает меня в плечо кулаком.

— Ладно, притворюсь рыцарем и сделаю вид, что ничего такого не слышал.

— Если ты рыцарь, то я…лохнесское чудовище.

— Очень милое чудовище, надо заметить, — пытаюсь пригладить ее потрепанные ветром волосы. — Но в зеркало пока лучше не смотреться. На фотках в темноте все не так ужасно.

Варя снова поворачивается к городу, закутывается в плед так, что я никак не могу подлезть под него. Черт, с этими надутыми выпяченными губами и типа злым взглядом она выглядит еще сексуальнее.

Я долго раздумываю над тем, стоит ли склонять ее на сторону греха здесь или все же лучше приглушить желания собственного тела. Особенно остро они ощущаются в паху.

Здравый смысл перевешивает в тот момент, когда Вишенка чихает два раза подряд.

— Ты почему не сказала, что тебе холодно? — разворачиваю ее за плечи в сторону выхода, подталкиваю к двери.

— Уходить не хотелось, — тихий голос немного дрожит. — Мне здесь очень понравилось.

— Еще придем.

— Обещаешь?

— Да-да, топай уже.

В машине Варю бьет мелкой дрожью. Я включаю печку, хоть и жарко самому, заруливаю к себе, пока одна вреднючая малышка слишком дезориентирована. Только на парковке Вишенка понимает, что к чему. Хмурится, оглядываясь по сторонам, и просит немедленно отвести ее к Лесе на квартиру.

— У меня бензин закончился, — ну конечно же я вру, больше половины бака показывает. — Переночуешь у меня сегодня, чтобы я мог убедиться лично в отсутствии у тебя простуды. Блохастый соскучился по женской руке, у нас с ним натянутые отношения в последнее время. Я ему на хвост пару раз наступил, теперь он меня недолюбливает.

— Специально? — оживляется Варя.

— Ты еще спроси, попрыгал ли я на нем. Нет, утром прошелся, когда он под ногами крутился. Оказалось, у него кормушку заело, и он так намекал на свой пустой желудок.

— Я могу вызвать такси, — настаивает, махнув телефоном у меня перед глазами.

Большая ошибка, большая.

— Эй! Отдай немедленно, — протягивает раскрытую ладонь ко мне, но вместо возвращения телефона в ее подрагивающие от холода руки я его прячу подальше.

— Теперь не можешь. Пешком я тебя тоже не отпущу. Не упирайся, Вишенка. Стоит просто попросить, если ты хочешь, чтобы я отнес тебя на руках в квартиру.