Шрифт:
Яна улыбается, пожимает плечами.
– Ну ты же выбирала имена…
– Имена выбирала, но когда увидела малышку, поняла, что ни одно из них ей не подходит… Знаешь, у нее волосики на темечке… Темненькие такие, кудрявятся, - Яна опять начинает ронять слезы, и я понимаю, что тоже плачу. В носу начинает щипать, от чего я прихожу в полную растерянность. Яна проводит пальцами по моей щеке, и в этот момент раздается тихий стук в дверь, и в палату входит медсестра. В ее руках маленькая каталка с прозрачными бортиками. Господи, внутри лежит маленький сверток. Нет, не маленький, он крошечный…
Я встаю, чтобы лучше рассмотреть малышку. Она спит, во сне морщится чему-то. Кожа красноватая и припухшая, но я читал, что это нормально.
– Она такая крошечная… - выдыхаю, боясь прикоснуться. Медсестра приходит на помощь и подает мне малышку, показывает как правильно взять. Стою и не дышу. Это так… Волнительно? Я не знаю, как описать то, что чувствую. Это абсолютная любовь, безграничная…
– Я люблю тебя, - шепчет тихо Яна, но я слышу и перевожу на нее взгляд. Присаживаюсь на кровать, вздыхаю. Улыбаюсь.
– Негоже такой красивой крохе без имени быть. Давай, Яна Олеговна. Ты у нас креативщик, или я? Придумывай…
– Знаешь, поняла, что совершенно не хочу креативить, - улыбается мягко Яна, зевает. Да, время уже близится к утру. А я и не заметил… - Анна Матвеевна… или Екатерина Матвеевна… Красиво же звучит…
– Катюша… - перекатываю на языке имя, и понимаю, что да, здесь креативить не стоит. – Красиво, - соглашаюсь, перевожу взгляд на Яну, но она уже спит. Моя хрупкая, но такая сильная… Любимая… Подарила мне дочку. – Ну что, Катерина Матвеевна, дадим маме отдохнуть? – спрашиваю у свертка. Дочка морщится, кряхтит, но продолжает спать. Кладу ее обратно в «аквариум», откатываю ближе к креслу. Сажусь, прикрываю глаза. Понимаю, что надо поспать, но сон не идет. Прислушиваюсь к звукам: в палате тихо, только сплит тихонько шелестит прохладой. За дверьми палаты какие-то голоса, звук колесиков каталок, шарканье шлепанцев…
Беру в руки телефон, выключаю звук, и делаю первое селфи с дочкой. Отправляю родителям своим и Яны, и близким друзьям с подписью: «Знакомьтесь, Катерина Матвеевна». Несмотря на глубокую ночь, на телефон приходят ответные сообщения. Все поздравляют и желают малышке здоровья, а у меня снова начинает щипать в носу… Да уж, размяк ты, Матвей Сергеевич… Размяк…
16. ЯНА
Я не была готова… Рожать?.. Как сегодня?.. Но Петр Семенович был так уверен и спокоен, что его уверенность передалась и мне. И, выйдя в коридор к растерянному Матвею, я старалась взять себя в руки и не показать своего страха. Но прошло все даже лучше, чем я надеялась. Было, конечно, больно, но когда мне на грудь положили малышку, я забыла обо всем на свете… Как же я тебя ждала, маленькая… Как же я хотела взять тебя в руки, и вот, наконец, держу счастье в ладонях… Ты такая кроха, но как же я тебя люблю…
Потом малышку забирают, обмывают, измеряют, а я понимаю, что ни одно из придуманных имен ей не подходит. Ну какая она Маргарита или Алиса… Ей совершенно не подходит… С этими мыслями уношусь в царство Морфея. Будит меня врач, осматривает и дает разрешение перевезти в палату. Малышку оставляют для более детального осмотра, но говорят, что с ней все хорошо, и привезут ее немного позже. Так странно, называть ее не по имени, в голове сплошные варианты, но мне ничего не нравится…
Матвей вскакивает с кресла и смотрит обеспокоенно на то, как мне помогают переместиться с каталки в кровать. Медсестра успокаивает его тем, что так положено после родов. И, действительно, я бы не смогла идти… Ноги ватные, спина все еще ноет, и низ живота потягивает. Но насколько стало легче… И так непривычно без живота… Плачем с Матвеем вместе, когда нам привозят дочку. Медсестра дает сверток в руки Матвею. В его глазах столько всего… И радость, и волнение, и страх… Но я знаю, что мы справимся. И на ум приходят два имени, которые я озвучиваю мужу… Или не озвучиваю, точно сказать не могу, поскольку отключаюсь. Просыпаюсь, когда в палате уже светло, от того, что Матвей с кем-то говорит.
– Пока молоко не прибыло, будем кормить из шприца, - говорит медсестра ему и показывает, как кормить нашу кряхтящую малышку. Наблюдаю за этим действом. Это просто восхитительно! Видеть, с каким трепетом Матвей держит малышку на руках.
– Давай, Катерина Матвеевна. Надо поесть, и дать маме еще поспать. А потом тебя покормит мама. Наверно уже своим молоком… Вкуснятина… Ммм… - приговаривает Матвей, а я опять плачу. В какой-то момент всхлипываю. Матвей поднимает глаза. – А вот и мама проснулась. А мы уже поели, - довольно говорит муж и улыбается, показывая ямочки на щеках. Какой же красивый…
Присаживается на кровать рядом со мной, когда я пытаюсь принять сидячее положение.
– Сказали, что тебе пока нельзя сидеть, только полулежа, Яна Олеговна… И давай, не спорь! – предупреждает мои возражения Матвей. Медсестра помогает мне принять разрешенную позу, и Матвей передает мне дочку.
– Как малышка? Я так уснула крепко, что ничего не слышала…
– Мы с Катериной Матвеевной прекрасно справляемся, так что отдыхай, - улыбается Матвей. Да, все-таки поделилась с ним именами. Катерина… Катюшка…Какой она будет? Спокойной и основательной, как Матвей, или шустрой и непоседливой, как я?.. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, - говорю спокойно, рассматривая малышку. – Выспаться успела, - улыбаюсь.
– Я всем написал, что мы родили, - довольно улыбается Матвей. – Родители приедут вас проведать после обеда.
– Я думала, тебе с утра на работу…
– Ну, работа никуда не денется… Хочу с вами побыть. Или ты против? – приподнимает бровь Матвей и улыбается.
– Нет, конечно, - вздыхаю. – Ты же знаешь ответ…
– Знаю.
Родители приехали все вместе уже ближе к вечеру. В палату их не пустили, так как ребенок в первые дни жизни подвержен риску и у него слабый иммунитет. Нам разрешили разместиться в небольшой столовой недалеко от палаты. Матвей показывает родителям фотографии малышки. Но я, похоже, переоценила свои силы, и чувствую колоссальную усталость. А еще все время думаю о том, что молоко так и не пришло. Когда родители уходят, возвращаемся в палату.