— Что вы с Яном вообще делаете здесь? По какой такой случайности вы оба оказались в Питере?

— С Костровым? А вы откуда знаете, что он здесь?

— Просто знаю, — отвечаю раздраженно.

— А мир тесен, да? — он улыбается и подходит к окну, чтобы закрыть его. В воздухе витает легкий запах табака.

Я гипнотизирую взглядом Вертинского, хочу получить интересующие меня ответы. Но он не спешит откровенничать.

Смотрит в окно, думает, кажется, о чем-то своем.

— Это что, какой-то секрет? — вновь напоминаю о своем присутствии вопросом.

— Да в общем-то нет. Мы оба по работе прилетели. Ян клуб здесь решил открыть, а у меня переговоры по продаже ПО-шки.

— Чего?

— Программное обеспечение. Как-то я понял, что экономика — не мое, и подался в сферу ай-ти.

— Вы вроде бы хотели что-то совместное с Яном делать…

— И сделали. У нас сеть магазинов в равных долях. В Питере, кстати, тоже есть один. А вы почему не в Москве? Перед отъездом Диана про нее говорила.

— Ты помнишь, что моя сестра тебе говорила больше двух лет назад?

Мирон улыбается. Только как-то слишком горько. Прожигает меня взглядом и усмехается, когда я от непонимания поджимаю губы.

— Так как вы с Ди встретились сегодня? Я была уверена, что она торчит дома в обществе своих конспектов.

— А это ты у сестры спроси, Агата Юрьевна, — он как-то внезапно перескакивает на «ты».

Впрочем, мне так комфортнее. Да и глупо было бы фамильярничать, когда мы под утро ведем на моей кухне отнюдь не светские беседы.

— Я хочу услышать твою версию, — наседаю на Мирона.

— Динь вытрясла из меня обещание ничего тебе не говорить. Взамен она мне тоже кое-что пообещала, так что сегодняшняя встреча останется только между нами с ней. Если, конечно, Диана не решит сама тебе покаяться.

Мне не нравится все, что он произносит.

Из сестры ничего выпытать явно не получится, потому что в определенные моменты она может быть невозможно упертой. А если Вертинский решил скрыть от меня обстоятельства их встречи, значит не все там просто.

— Я пойду, — Мирон отталкивается плечом от стены.

— Спасибо.

— За что? — удивляется.

— За то, что вытащил мою сестру из каких-то неприятностей.

— Умная ты, Агата, — он снова улыбается и подмигивает мне. — Если я сейчас отвечу «пожалуйста», то жестко спалюсь. Поэтому будем считать, что меня подвел слух и я ничего не слышал.

Я провожаю Мирона и наконец-то забираюсь в свою постель, не забыв поставить будильник на утро.

С Дианой мы сталкиваемся на кухне. Она выглядит жутко виноватой и немного какой-то потерянной. Отводит взгляд, когда я смотрю на нее, движение все скованные.

— Послушай, малыш, я не сержусь на тебя за то, что у меня ночью седых волос прибавилось, — двигаю ближе к ней тарелку с бутербродами. — Но я за тебя волнуюсь.

— Я больше так не буду… — сестра бубнит себе под нос, и мне приходится напрячься, чтобы расслышать ее тихое сопение.

— А что конкретно ты не будешь? — пытаюсь подловить Диану провокационным вопросом.

— Мне на экзамен пора, — хитрая лиса чмокает меня в щеку и убегает в свою комнату одеваться.

После завтрака я заскакиваю в офис за бумагами, которые мне потребуются в налоговой, и еду в этот филиал ада на земле, где провожу около трех часов, но все-таки разбираюсь с возникшей задолженностью.

Я настолько на взводе после всех испытаний с очередями и объяснениями, что у меня едва дым из ушей не валит.

Стоило бы, наверное, остыть, прежде чем садиться за руль, но у меня курьерская доставка для девочек с новыми моющими средствами, и я уже опаздываю.

А сейчас еще и пробки по дороге соберу.

Но, кажется, на сегодня все планы отменяются, потому что я отвлекаюсь на жужжание телефона и не успеваю вовремя затормозить, въезжая в чью-то Ауди.

А когда сзади толкаются в меня, все становится еще хуже.

У меня просрочена страховка.

Я вспоминаю об этом ровно в тот момент, когда меня с применением грубой силы вытаскивают из машины.

— Тебе глаза на что, дура?! — орет мне прямо в лицо какой-то грузный страшный мужчина. — Насосала на машину, а? Бабы, бля… — он осматривает мою ласточку. — Хотя сосешь ты откровенно хреново. Только на развалюху и смогла.

— Уберите руки, пожалуйста, — вежливо прошу, чтобы не накалять обстановку.

Его толстые пальцы больно впиваются в плечо. Я морщусь, когда он их сдавливает еще сильнее.