— Эм… а зачем вам это все надо? — спросил менестрель. — Я собираюсь вставить это туда. Вы хотите вернуть огонь богам?

— Точно. С процентами.

— Но… зачем?

— Ну, мы увидели, что почти все старые друзья уже умерли, — ответил Калеб.

— Точно, — сказал Малыш Вилли. — И мы никогда не видели, чтобы большие тетки на летающих лошадях забирали их в Залы Героев.

— Старый Винсент, когда он умирал, он был одним из нас, — сказал Малыш Вилли, — так где тогда был Инеистый Мост, по которому он мог пройти прямо на Пир Богов, а? Нет, они сделали его, они заставили его валяться в мягких кроватях и нанять специального человека, который жевал бы за него. Они почти всех нас сделали.

— Ха! Молочные коктейли! — выплюнул Маздам.

— Чиво? — спросил Хэмиш, просыпаясь.

— ОН СПРОСИЛ, ЗАЧЕМ МЫ ВОЗВРАЩАЕМ БОГАМ ОГОНЬ, ХЭМИШ!

— А? Ну, кто-то же должен это сделать! — захихикал Хэмиш.

— Потому что мир велик, а мы не видели его весь, — сказал Малыш Вилли.

— Потому что всех сволочей не перебить, — сказал Калеб.

— Потому что у меня спина болит холодными ночами, — сказал Маздам.

Менестрель посмотрел на Коэна, который уставился в землю.

— Потому что… — сказал Коэн, — потому что… мы состарились.

В это мгновение на них напали из засады. Снежные сугробы взорвались. Гигантские фигуры возникли перед Ордой. Тощие, покрытые пятнами руки сомкнулись на мечах со скоростью, рожденной опытом. Качнулись дубины…

— Держитесь! — закричал Коэн командным голосом.

Бойцы застыли. Лезвия дрожали в дюйме от их глоток и торсов.

Коэн вгляделся в потрескавшуюся скалоподобную фигуру чудовищного тролля, который занес над ним дубину.

— А мы не встречались раньше? — спросил он.

Волшебники трудились посменно. Перед флотом море было спокойно, как мельничный пруд. В спину дул непрекращающийся твердый бриз. У волшебников хорошо выходили ветра, погода была следствием не силы, а инсектологии. Как говорил аркканцлер Чудакулли, надо просто знать, где сейчас эта чертова бабочка.

А благодаря шансу один-на-миллион, баржа напоролась на мокрое бревно. Хотя удар был слабым, Думминг Тупс, аккуратно двигавший вездескоп по палубе, очутился лежащим на спине в груде мерцающих пластинок.

Аркканцлер Чудакулли поспешил к нему, говоря полным огорчения голосом.

— Он сильно поврежден? Он стоит сто тысяч долларов, господин Тупс! О, только посмотрите! Дюжина кусочков!

— Я не сильно ударился, аркканцлер…

— Сотни часов работы впустую! Теперь мы не сможем следить за полетом. Вы слышите, господин Тупс?

Думминг не слушал. Он поднял две пластины и разглядывал их.

— Я думаю что мог бы споткнуться, хаха, on an amazing piece of serendipity, аркканцлер.

— Что?

— Кто-нибудь ломал вездескоп раньше, сэр?

— Нет, молодой человек. И знаете почему? Потому что прочие люди осторожно обращаются с дорогостоящим оборудованием!

— Эм… вы не взглянете на этот кусочек, сэр? — настойчиво сказал Думминг. — Думаю, это очень важно, чтобы вы посмотрели на него, сэр.

Над нижними склонами Кори Челести еще царили старые времена. Сидевшие в засаде и их жертвы разожгли костер.

— Ну и как же ты перестал быть Зловещим Темным Властелином, Гарри? — спросил Коэн.

— Ну, вы ж знаете, сейчас времена такие, — сказал Злобный Страшный Гарри.

Орда кивнула. Они-то знали, какие сейчас времена.

— Теперь люди, когда нападают на твою Зловещую Темную Башню, сначала перекрывают твой подземный ход для бегства, — сказал Злобный Гарри.

— Сволочи! — ответил Коэн. — Так надо, чтобы Темный Властелин сбежал. Это все знают.

— Точно, — сказал Калеб. — Чтобы было, чем заняться завтра.

— Как будто я играю не честно, — сказал Злобный Гарри. — Я же убегаю по секретному ходу в свою Гору Страха, нанимаю тупейших охранников в темницу…

— Энто я, — гордо сказал громадный тролль.

— …это ты, да, и я всегда убеждаюсь, что у всех моих приспешников шлема закрывающие все лицо, чтобы предприимчивый герой мог замаскироваться под одного, а это, скажу я вам, влетает мне в копеечку.

— Мы с Гарри давно знакомы, — сказал Коэн, скатывая самокрутку. — Я знал его, когда он начинал только с двумя парнями и его Амбаром Рока.

— И Рубакой, Конем Ужаса, — добавил Злобный Гарри.

— Да, но он был ослом, Гарри, — парировал Коэн.