— Ну, ты ж понимаешь, каковы эти все действительно тупые приспешники, — сказал Злобный. — Это Слиз…

— … норк, норк, — сказал Слиз.

— А, один из старых Тупорылых Людей-Ящериц, — сказал Коэн. — Рад видеть, что хоть он не изменился. Эй, двое не изменились. А это…?

— … норк норк.

— Это тоже Слиз, — ответил Злобный Гарри, похлопав по второму человеку-ящерице, стараясь не напороться на шипы. — Ничего хорошего нет в том, чтобы помнить больше одного имени своих людей-ящериц. А еще с нами… — он кивнул на нечто, смутно похожее на гнома, который умоляюще посмотрел на него.

— Ты — Подмышка, — подсказал Злобный Гарри.

— Ты Подмышка, — с благодарностью повторил Подмышка.

— … норк, норк, — сказал один из Слизов, видно, решив, что последняя фраза была адресована ему.

— Неплохо, Гарри, — сказал Коэн, — чертовски трудно найти гнома тупее этого.

— Да уж, непросто, скажу я, — гордо согласился Гарри и продолжил, — а это — Мясник.

— Классное имечко, — сказал Коэн, глядя на чертовски толстого человека. — Твой тюремщик, точно?

— Я его долго искал, — сказал Злобный Гарри, глядя, как Мясник тупо лыбится неизвестно чему. — Верит всему, что ему говорят, не в состоянии распознать самую тупую маскировку, пропустит мужика, переодетого прачкой, даже если у него будет такая борода, в которой ты можешь спрятаться, легко засыпает на стуле у решетки и…

— … хранит ключи на большом крюке на поясе так, чтобы их легко можно было стянуть! — сказал Коэн. — Классика. Мастерство. А еще у тебя есть тролль, как я посмотрю.

— Энто я, — сказал тролль.

— … норк, норк.

— Энто я.

— Ну, так же положено, верно? — сказал Злобный Гарри, — но он умнее, чем хотелось бы, но у него напрочь отсутствует чувство направления и не помнит, как его зовут.

— А это кто? — спросил Коэн. — Настоящий старый зомби? Где же ты его откопал? Мне нравятся люди, которые не боятся потерять пару конечностей.

— Гак, — отозвался зомби.

— Языка нет, да? — спросил Коэн. — Не волнуйся, парень, леденящий кровь вопль — все, что тебе нужно. И немного проволоки. Это все стиль.

— Энто я.

— … норк норк.

— Гак.

— Энто я.

— Ты Подмышка.

— Ты можешь гордиться. Не помню, чтобы я встречал более тупую команду приспешников, — Коэн был совершенно очарован. — Гарри, ты прямо как освежающий пук в розарии. Ты бери их всех с собой. Я рад слышать, что ты держишь планку.

— Приятно, когда тебя хвалят, — сказал Злобный Гарри, покраснев и потупившись.

— А чего тебе еще делать-то? — спросил Коэн. — Кто теперь в состоянии оценить хорошего Темного Властелина? Мир теперь такой сложный. Он уже не принадлежит таким, как мы… и это шокирует нас до смерти от курнишонов.

— А что вы собираетесь сделать, Коэн? — спросил Злобный Гарри.

— … норк, норк.

— Ну. Я думаю, настало время завершить все так же, как оно было начато, — ответил Коэн. — Просто последний бросок кости, — он снова постучал по бочонку. — Настало время, — сказал он, — вернуть кое-что.

— … норк, норк.

— Заткнись.

Ночью лучи света пробивались в дыры и прорехи в парусине. Лорд Ветинари спрашивал себя, высыпается ли Леонард. Вполне возможно, что нет, раз он придумывает свое изобретение.

Но сейчас его беспокоило другое.

Дракончики путешествовали на отдельном корабле. Брать их на борт к кому-нибудь еще было слишком опасно. Корабли были деревянными, а дракончики, даже в хорошем расположении духа, выпускали в воздух небольшие огненные шарики. Когда же они бывали перевозбуждены, то взрывались.

— С ними все будет в порядке, да? — спросил он, стараясь держаться подальше от клеток. — Если с ними что-нибудь случится, то у меня будут большие неприятности с Храмом Солнечного Света в Анк-Морпорке. А это совсем не радостная перспектива, уверяю вас.

— Господин Щеботанский уверяет, что не видит причин, по которым они не должны вернуться в целости и сохранности, сэр.

— А вы, господин Тупс, доверили бы себя устройству, ведомому драконами?

Думминг сглотнул.

— Я не принадлежу к числу героев, сэр.

— И что же вас не устраивает, могу я узнать?

— Думаю, у меня слишком живое воображение.

Неплохое объяснение, размышлял Ветинари, когда тот ушел. Разница была в том, что, пока все остальные люди мыслят идеями и картинками, Леонард мыслит формой и пространством. Все его грезы имеют спецификации и инструкции по сборке.

Лорд Ветинари поймал себя на том, что все больше и больше уповает на свой другой план. Когда больше ничего не останется, кроме как молиться…