– Генеральный торгово-развлекательного центра. Как тебе такой расклад?

– Генеральный?

Инна изумилась ещё сильнее, а Олег рассмеялся.

– Ну, всё? Я перестал тебе нравиться, и ты теперь думаешь, как бы увеличить дистанцию между нами? Только честно?

Вопрос Олега несколько шокировал Инну, ведь она не признавалась ему в симпатии. Да, мужчине удалось быстро проникнуть в её душу. У них оказалось слишком много общего, например, любимые авторы. Вчера они долго говорили на философские темы, которые беспокоили обоих… Подумав, что мужчина наверняка ничего лишнего в виду не имел, Инна улыбнулась.

– Я просто удивлена. Мне казалось, что ты связан с охранным агентством как-то, раз отец решил обратиться к тебе за помощью.

– Ничего общего. В прошлом я занимался боксом, но так как в закрытых подземных боях платили больше, свернул на кривую дорожку, где меня и спас твой отец. Потом я начал добывать информацию для важных людей, потому что умел это делать. А потом меня заметил Артём. Ты как раз работала тогда с его женой, Лерой, его машину и подпортил египетский бог, если помнишь. В общем, помог я ему хорошо, а он мне дал работу, о которой я и мечтать не мог. И вот знаешь, а ведь я не изменился. Хоть и получил статус в обществе, остался всё тем же простым Олегом. Есть у меня сейчас крутая машина, квартира в центре города, могу позволить себе всё, о чём раньше мечтал, но всё как-то пусто. На душе нет ощущения целостности что ли…

Инна прекрасно понимала. Пусть настолько роскошно она не жила, но у неё было всё, однако из-за свежих болезненных ран прошлого она не чувствовала себя целостной, не могла поладить с собой, найти внутреннюю гармонию.

– Олег, расскажи о себе? О той истории, что потрясла тебя… Возможно, мы могли бы как-то помочь друг другу?

Инна прикусила язык, думая, не переборщила ли она. Ей не следовало лезть в глубины души другого человека, вскрывать всю его подноготную, срывать застывшие коросты, но Олег улыбнулся. Он словно ждал, когда же девушка спросит. Возможно, где-то глубоко в душе он желал поделиться этим с кем-то, но не видел подходящего человека, которому смог бы довериться. А теперь появилась она… почти родственная душа со своими шрамами в сердце, с израненным, разорванным в клочья внутренним миром.

– Если ты действительно хочешь услышать это, расскажу… Но давай договоримся, что между нами ничего не изменится, Недотрога. Ладно? Я не проявлял к тебе жалость, и ты ко мне – не проявляй. Как тебе такое условие?

– Я согласна.

Инна понимала, насколько это неприятно, когда на тебя смотрят с жалостью. Возможно, именно по этой причине она боялась раскрываться людям? Олег удивил её, ведь продолжил смотреть как на человека, которого знал до раскрывшейся о ней правде. И теперь она хотела отплатить ему той же монетой, выслушать и попытаться помочь. Если, конечно, она была в состоянии сделать это.

– Ладно. Так и быть. Слушай, раз готова услышать.

Олег подмигнул, но тут же насупился и потёр переносицу.

– Не обещаю, что моя история будет лайтовой, нервишки потреплет совершенно точно. Я же не всегда был таким, каким ты меня видишь. На школьной скамье я больше походил на штакетину. Худой, в очочках, нацепленных на нос. В общем, самый типичный ботаник, коими их изображают.

Мужчина с тёплой улыбкой вспоминал своё детство. Радужное, когда ещё были живы его родители и такое печальное, когда в седьмом классе он потерял сразу обоих.

– После трагической гибели моих родителей меня забрала к себе бабушка, мать отца. Она сделала это только ради каких-то пособий. Мне она всячески давала понять, что я лишний в её идеальной семье с пятью котами и облезлой собакой. Я всё делал для того, чтобы бабушка заметила меня, хоть немного полюбила, но сложно лезть из кожи вон, когда тебя не замечают, и когда тебе не хочется уже любви человека, ставшего для тебя никем. Надеюсь, я верно выражаю свои мысли?

Инна только кивнула. По её взгляду, полному боли и отчаяния было ясно, что история Олега уже успела тронуть её. Однако Инна помнила о своём обещании – никакой жалости. Она взяла себя в руки и продолжила слушать.

– Время тянулось слишком медленно. Я уже мечтал поскорее окончить школу, отслужить и пойти на работу, чтобы появились нормальные деньги. Из заработанного за время каникул половину отдавал бабушке. Пенсию, которую мне платили, как сироте… или пособия? Как эти выплаты правильно называются, не знаю, в общем, бабушка забирала себе. Она не уставала попрекать меня за каждый кусок хлеба, словно покупала мне что-то из своего кармана. Одевался я в основном в вещи, полученные в социальных фондах. Опять же, как сирота.

Одноклассники дразнили меня, называли оборванцем, но я старался не обращать внимания на их слова. Честно скажу, я лишь не желал никому из них оказаться в такой же ситуации. А в одиннадцатом классе я решил признаться в любви девочке, которая нравилась мне пять лет. Как сейчас помню тот день – она попросила написать за неё реферат, улыбалась мне и хлопала ресничками. Тогда мне показалось, что она особенно смотрела на меня. Я сказал ей, что она нравится мне, а она улыбнулась и спросила, назначу ли я ей свидание. Конечно, мне хотелось. Я ни о чём думать не мог, только представлял наше свидание. И помчался на футбольное поле, где мы договорились встретиться, даже не подумав, что она просто смеётся надо мной.