– Ладно. Сама так сама, но если упадёшь с лестницы и свернёшь себе шею, то так и знай, мне придётся хватать тебя на руки, перекидывать через плечо и везти в больницу, а брыкаться уже не выйдет.

Губы Олега растянулись в улыбке, а Инну пробрало до мозга костей. Что-что, а вот воображение у неё работало просто прекрасно, и стоило только представить, что её действительно будут тащить как мешок… Девушка передёрнула плечами и нахмурилась.

– Ладно ты дуться. Я пошутил. Я не стану перебрасывать тебя как мешок с картошкой и отнесу в машину аккуратно. И всё-таки мне бы не хотелось доводить до такого. Я обещал твоему отцу беречь тебя, а не больную ему возвращать. Надеюсь, ты тоже хочешь вернуться домой живой и здоровой, да?

Олег вёл себя с Инной, как с маленькой девочкой. Мужчина шутил, но видно было, что с каждым словом всё сильнее пытался прощупать почву, понять, как найти подход к этой неприступной Недотроге. Глубоко в душе Инне вдруг захотелось подружиться с этим человеком, ведь он показался ей искренним и простым, и она решила хотя бы попытаться. Выйдет ли из этого что-то – большой вопрос, но Инна хотя бы попытается.

Как только Олег ушёл, Инна взяла кружку с морсом и сделала несколько жадных глотков. Она даже не замечала раньше, но жажда оказалась такой сильной, и хоть напиток был ещё горяч, но довольно скоро кружка опустела.

Собравшись с силами, Инна взяла книгу, которую хотела прочесть, кружку от морса и спустилась вниз. Девушка действительно чувствовала себя лучше. Голова всё ещё оставалась тяжёлой, а рассудок затуманенным, но в целом всё напоминало путь к выздоровлению.

– Радует, что не полетела кубарем вниз. Суп почти готов, можешь посидеть со мной на кухне или тебе принести в комнату?

Олег не переставал прикладывать попытки сблизиться с ней. Инна вдруг задумалась – был ли у её отца настоящий мотив отправлять дочь в отдаление? Или он просто последовал очередному совету психологов и отправил её в «отпуск» с мужчиной, которого хорошо знал и полагался на него?

Иначе зачем Олегу пытаться подружиться с ней?

Мог ведь заниматься своими делами, не возиться с девушкой, наплевать на её существование и просто охранять?

– Олег, почему ты помогаешь мне? – спросила Инна, войдя на кухню.

Она поставила грязную кружку в мойку, положила книгу на столешницу и начала мыть посуду, стоявшую в раковине, но Олег мягко остановил, прикоснувшись к её руке.

Касание равносильное ожогу заставило одёрнуть руку. Инна отшатнулась от Олега, глядя на него, как перепуганный волчонок, оказавшийся в лапах охотников.

– Пожалуйста, не нужно ко мне прикасаться!

– У тебя болезнь какая-то, что ты не терпишь прикосновений? Или считаешь меня недостойным смертным, коему запрещено притрагиваться к принцессе? Я любой ответ приму, только будь честна, пожалуйста, чтобы мне понимать, как вести себя с тобой. Помогаю я не тебе, Недотрога, а твоему отцу. У меня перед ним должок. Кажется, я уже говорил? Если твои королевские ушки услышали мои слова… И я ничего о тебе не знаю, кроме того, что в прошлом помог тебе, выручив из передряги. И чем ты платишь мне? Дичишься, будто зверёк. Я простой человек, Недотрога. Намёков я не понимаю, поэтому давай начистоту, ладно?

Инна нахмурилась.

Возможно, ей действительно стоило сказать Олегу всю правду, чтобы он не чувствовал себя прокажённым? Наверняка ему было обидно от её поведения, а она ничего не могла с собой поделать. Хоть и прошло семь лет… А раны всё ещё кровоточили.

– Дело не в тебе, - начала Инна глухим голосом.

Она присела за стол, опустила голову и стала теребить пальцами края футболки.

– Дело во мне, Олег…

– Только не говори, что ты из тех… ну этих… ну короче я не буду называть вещи своими именами в такой ситуации, но ты поняла, да? Просто я причину такого резкого неприятия мужских прикосновений понять иначе не могу.

Инна покраснела, но из-за опущенной головы Олег не мог рассмотреть её смущение. На глаза девушки навернулись слёзы. Сколько раз она пыталась проработать свою рану в прошлом? И ничего не получилось. Никакие психологи не помогли ей. Кому-то удаётся реабилитироваться быстро, а у Инны ничего не получилось. И её устраивало оставаться в тени. Однако рано или поздно зону комфорта приходится покидать. Наступил тот самый момент, когда ей пришлось это сделать.

– Нет. Не из тех… Стыдно-то как, что ты подумал такое… Я даже мысли не могла себе допустить, но понимаю, что твои выгоды вполне логичны. Семь лет назад случилось кое-что, и я стала такой, какой стала. Мне неприятны мужские прикосновения, потому что… - сказать правду Инна не могла. Не получалось у неё. Ей не удавалось произнести это вслух перед женщинами психологами, да что уж? Она перед зеркалом боялась сказать вслух всё, что случилось с ней, а разве может теперь раскрыться едва знакомому человеку? Он ведь точно не психолог, помочь ей не сможет. Да и не хотел он помогать. Олегу любопытно было, почему Инна шарахается от него, как чёрт от ладана. И он считал её наверняка одной из тех несносных девиц, которые воротят носом перед недостойными на их взгляд мужчина. Инна к таким никогда не относилась. Даже в юности, без обременительной ноши не была такой.

– Блин! – Олег чертыхнулся и бросился к плите, на которой выкипал бульон. Сняв кастрюлю с конфорки и ещё раз смачно выругавшись себе под нос, потому что ожёг пальцы, мужчины виновато обернулся в сторону Инны. – Прости, что пришлось слушать эту брань. Готовка не мой конёк. Я умею готовить, но постоянно упускаю тот самый момент. Недотрога, над тобой надругались? Какая-то несносная мразь посмела… Я верно истолковал твои слова?

Олег смог озвучить то, что не решалась произнести вслух Инна, и она лишь кивнула, вытирая со щёки слезинку.