— Скажите мне, товарищ Марен, — ответил Юрис вопросом, — что колхозу выгоднее: сделать на свой счет крышу или же дать уйти хорошему работнику?

По лицу Марена скользнула тень недовольства, как обычно, когда ему противоречили.

— Да, у вас, товарищ Бейка, всегда своя линия, — язвительно сказал он. — Молоко и мясо у вас на втором плане, а с ними у вашего колхоза дела совсем неважные… А вас, видите ли, беспокоят крыши колхозников. Почему? Вы на это не жалеете дорогую колхозную копейку. Интересно!

Юрис посмотрел на самодовольное лицо секретаря, ставшее теперь особенно холодным и недружелюбным, громко вздохнул и сказал:

— А я не умею отделять молоко и мясо от остального. Чтобы производить молоко и мясо, нужны люди. А людям необходимы человеческие жилища. Удивляюсь — что тут непонятного?

— Вы мастер логично рассуждать, — сердито ухмыльнулся Марен, взяв со стола папку и кинув ее в ящик. — Только от ваших рассуждений, видите ли, государству пользы мало. Правительство поставило нас не для того, чтобы мы занимались красноречием и оригинальными высказываниями, а для того, чтобы мы давали ему центнеры. Вот так.

— Вас послушать, товарищ Марен, так я занялся никому не нужным строительством ради какой-то личной выгоды, — с горечью сказал Юрис. — А ведь мы только чиним… Неужели будет лучше, если постройки погибнут? Или пихать нам сено в дырявые сараи? И неужели грех помочь колхознице, которая честно трудится?

Марен перебил его нетерпеливым жестом.

— Не грех, разумеется, когда колхоз очень богат и может выделить на это средства. А когда он хромает на обе ноги, как ваш… И, само собой разумеется, если вы будете так швыряться средствами, то вам в люди никогда не выйти.

Теперь Юрис перебил его:

— А мне кажется, товарищ секретарь, колхоз хромает совсем не потому.

— Ну, а почему же, по-вашему? — небрежно спросил Марен.

— По-моему, тут прежде всего виноват райком.

С минуту Марен неподвижно смотрел на него. Затем пожал плечами, покачал головой и усмехнулся:

— Ну-ну — дальше!

— Вы не усмехайтесь! — вдруг воскликнул Юрис с раздражением. — Это ничего, что вы секретарь райкома. В конце концов мы оба коммунисты. Я скажу вам все, что думаю. Какой смысл думать одно, а говорить другое, как это часто делают.

— Это что за вступление?! — неловко, словно растерявшись, спросил Марен.

— Я вот как считаю, — решительно сказал Юрис, — нехорошо, когда сверху слишком много командуют. Надо бы побольше доверять и давать людям работать. Это куда умнее.

— Вы настаиваете на бесплановом хозяйстве? На анархии? — Откинувшись на стуле, Марен смотрел на Юриса сверху вниз.

— Нет, это не означает анархии, — спокойно ответил Юрис. — План нужно давать в общих чертах, а вмешиваться в мелочи, каждому указывать пальцем, что и как делать, незачем. Людям хочется своей головой думать. Люди — не дураки, им надо доверять…

— Да, вы-то особенно своей головой думаете, — саркастически вставил секретарь, — это мы знаем.

У Юриса в глазах сверкнул злой огонек:

— Если вы так относитесь к моим словам, то нам и разговаривать не стоит. Но от этого ничего не изменится. За полгода я хорошо испытал на себе, как это, когда тебя беспрерывно гоняют. Никакой пользы, только работать мешают. Разве вы не знаете, что люди только посмеиваются над глупыми указаниями?

— Над какими глупыми указаниями? — Марен угрожающе выпрямился.

— Ну, если вам нужен пример, — смело сказал Юрис, — то я скажу. Хотя бы над той же подсолнечной кампанией в прошлом году.

Марен смотрел на него с нескрываемой ненавистью.

— В прошлом году вас тут вообще и не было. Откуда вы знаете?

— Меня тут не было, — согласился Юрис. — Но люди говорят. И смеются.

— Кто говорит? — Марен порывисто подался вперед.

— Разве не все равно? Совсем неважно — кто говорит…

— Не знал, что вы собираете и повторяете сплетни врагов советской власти. Ничего не скажешь — хорошее занятие для коммуниста!

— Почему — врагов? — У Юриса кровь бросилась к лицу.

А Марен вдруг стукнул кулаком по столу.

— Разумеется, врагов! — закричал он. — Кто же еще заинтересован во вредных слухах, подрывающих авторитет?

Юрис вскочил со стула.

— Чей авторитет? Ваш или партии?

— Это, к вашему сведению, — сказал наконец Марен, — одно и то же.

— Нет! Не одно и то же! Если человек делает что-нибудь не так, то пускай сам и отвечает за это. Партия тут ни при чем! Нельзя же превращать партию в ширму!