С моего места мне не было видно, как на поле разворачивается враг, но я знал, что он нападёт на нас, так как нубийский вождь, ушедший от нас вчера однозначно расскажет врагу озвученные на военном совете планы, так что всё, что нужно было делать — это просто ждать. Враг не разочаровал меня, напав слева и справа, когда наши колесницы организованно отступили, закончив их обстрел и оставив нас на острие атаки. Сначала ничего не происходило, но затем раздался громкий крик и я увидел сотни стрел, взлетевшие в воздух слева и справа от нас.

— Iunge. Vos servate, — приказ быстро распространился, воины встали ближе к друг другу на расстоянии локтя и подняли щиты, прикрывшись ими.

Почти сразу я услышал тупые звуки ударов и мне под ноги упала сломанная стрела с каменным наконечником, выглядевшим очень несерьёзно. Вот только стоило поднять от него взгляд, как я увидел раненых людей этими самыми стрелами, которые попали в не закрытые щитами участки строя. Теперь я разглядел и наших врагов — нубийцев, которые наступали на нас слева и справа. Ряды темнокожих воинов укрытых такими же щитами, как и у нас, но вооружённых по большей части топорами. Причём вперемешку каменными и медными, я не видел единообразия в их одеждах и оружии. Впереди них шли сотни лучников, которые раз за разом давали выстрелы в нашу сторону, так что стрелы сыпались и сыпались на когорту.

— Cede, — приказал я и она стала пятиться назад, всё так же прикрытая щитами. Тяжело раненных держали на руках, никого не оставляя на поле.

Видя, что мы отступаем нубийцы радостно заулюлюкали и пехотинцы бросились вперёд, стремительно сокращая расстояние между нами. Их лучники сразу прекратили обстрел, чтобы не попасть по своим и для нас это было даже лучше. Мне стало страшно, когда я увидел у врагов оскаленные лица в предвкушении рубки, а также понял, что это совсем не игра, где можно сохраниться и потом после смерти перезагрузиться.

— Sta. Largi. Arma portate, — стараясь, чтобы мой голос не дрожал от страха скомандовал я, когда до бегущих нубийцев осталось не больше трёх метров.

Когорта остановилась, разомкнула ряды и подняла копья, ощетинившись ими из-за щитов. На них первыми и нанизались особо отчаянные, которые видимо спешили умереть. Шаг назад и трупы остались позади, а копья снова сделали слитные уколы, всё, как и бесконечно они тренировали день ото дня.

Лавина нубийцев, которых было раз в шесть больше чем нас, разом отхлынула, оставляя за собой не меньше десятка трупов.

— Cede, — снова приказал я и когорта сдвинулась с места, неспешным шагом пятясь назад. От врага снова вперёд выдвинулись лучники и пришлось повторить команды защищаясь от града стрел. Убитых у нас так никого и не было, только раненные и парочка тяжело раненых из того, что видел я со своего места.

Нубийские воины растерянно смотрели на нас и на своих командиров, не понимая, что им делать дальше. Бежать и умирать на копьях, особого желания у них явно больше не было. Но тут помощь пришла и к нам, вернулись колесницы пополнившие запасы стрел и стали кружить рядом, осыпая уже их смертоносным дождём. Враг дрогнул и отступил, но мы всё ещё пятились и отступали. Перелом наступил, когда колесницы снова опустошили колчаны и большая часть из них вернулась обратно в лагерь. Здесь нубийский военачальник, видя, что нас кратно меньше, чем их видимо решил покончить с нами одним ударом и помимо тех двух тысяч, что сейчас противостояли нам, я увидел, как быстрым шагом спереди приближается ещё столько же.

Я сразу почувствовал, как на меня одномоментно посмотрело очень много взглядов со всех сторон, особенно от кочевников, которые лишь недавно встали в строй и противостоять малыми силами против почти четырёх тысяч им было откровенно страшно. Это я видел во всех взглядах, но ещё там можно было разглядеть удивление оттого, что мы всё ещё живы. Ведь прошло уже минут десять боя, а мы всё так же пятимся и более того, среди когорты нет убитых.

— Sta. Largi. Arma portate, — пробежала по рядам когорты команда и мы снова встретили набегающую свежую волну воинов в щиты и удары копий.

Кто-то из нубийцев пытался упасть на землю и подрубить ноги легионерам, кто-то хотел прыгнуть и разрубить щиты у солдат первой линии, но оставшиеся без щита просто отступали вглубь, уступая место товарищу. Глубина строя легко позволяла нам менять уставших из первых рядов, а вот нубийцы продолжали терять и терять воинов, уже не так активно напрыгивая на нас, как в первые минуты боя. По их всё более и более растерянным взглядам, которыми они стали смотреть в сторону своих командиров, становилось понятно, что они, впервые столкнувшись с таким образованием, как организованный строй, не знали, что с ним вообще делать.

Плюс колесницы снова стали возвращаться, а потому я приказал снова пятиться. Нубийцы, видя, что наш лагерь уже прямо перед нами, снова взбодрились. Раздались крики их вождей и нас сначала снова забросали стрелами, а затем почти одномоментно, когда мы вошли в лагерь и пришлось кроме отражения атак врага, ещё и маневрировать между шатров, нубийцы слитно побежали в атаку. Некоторые правда выходили из боя, ныряя в шатры и выбегая оттуда с кувшинами вина, а также оружием, заставляя остальных уже не так активно бежать в нашу сторону, а заняться лучше грабежом, ведь шатры вот они, совсем рядом. Увлёкшись мародёрством, они не видели, что слева и справа им в тыл, быстрым шагом движутся ещё две когорты, а когда задние ряды это заметили и закричали, копья легионеров сняли свою первую жатву.