— Вот! Учитесь, — я показал нубийцам на него рукой.

Они поняли мои недоговорки и то, что я не говорил прямо, а предлагал я им оставить всё как есть сейчас, кроме одного момента. Они по-прежнему будут сами по себе, только будут платить мне тогда, когда я буду защищать их от нападения войск царя Хатшепсут. Такой себе рэкет — уровня царь.

— Мы согласны, — быстро ответил главный.

— Тогда даю вам весь сегодняшний день, чтобы подготовить город к приёму своего истинного царя, — распорядился я, — со мной войдёт только часть войска, чтобы обеспечить мою безопасность. Вся остальная встанет перед городом. Думаю не нужно намекать, что её нужно будет накормить и напоить?

— Конечно нет, мой царь, — мгновенно ответил он.

— Тогда завтра утром, здесь же, я хочу видеть как город Шеллал показывает, как он любит своего царя, — закончил я речь и махнув рукой свернул спектакль, уходя с воинами к колесницам.

Нубийцы поднялись с земли, поспешив в город с хорошими новостями, а идущий рядом со мной Ментуиуи, всё время улыбался.

— Что? — я не смог это долго терпеть, спросив его о причине хорошего настроения.

— Представляю рожу некоторых лизоблюдов, когда объявят о том, что мой царь усмирил восстание, вот только города принесли личную присягу царю Менхеперре, — ответил он, ещё шире улыбнувшись, — и что с этим будет делать царь Хатшепсут?

— Понятия не имею, — хмыкнул я, — но мне не сильно хочется сейчас воевать с городами, терять людей, чтобы затем всеми нашими успехами воспользовалась Хатшепсут. Поэтому пусть лучше всё остаётся в подвисшем состоянии, но я при этом получу средства на содержание армии, не всё же свои тратить.

Военачальники рассмеялись и в таком бодром настроении мы прибыли в лагерь. Они пошли рассказывать своим близким о наших договорённостях, а я только Меримаату и Бенермеруту. У парня от удивления открылся рот, а более опытный Бенермерут расстроенно покачал головой.

— Непростое решение мой царь и думаю нас ждут неприятности из-за него. Жрецы и чиновники царя Хатшепсут, не оставят это без внимания. В Нижней Нубии каменоломни аметиста, а также многочисленные золотые рудники. Никто в здравом уме не выпустит это богатство из рук.

— Но ты хотя бы согласен со мной, что приводить их к полной покорности сейчас, просто бессмысленно? Этим я только укреплю власть Хатшепсут, — решил я уточнить у него.

— Да мой царь, — низко склонился он, — пролилось бы много крови, как их, так и нашей, а результатами твоей победы воспользовались бы другие. Впрочем, в этом ведь и была их задумка, посылая тебя сюда.

— Я тоже так думаю, — согласился я с ним, — в отправке меня со сбежавшей частью войска в Нубию куча плюсов, думали они. Многие умрут, я ослабею из-за этого, ну и потом не смогу препятствовать их беспределу.

— Всё так, мой царь, — вздохнул Бенермерут, — но всё равно мне не по себе оттого, что предпримут они в ответ.

— Пока наше дело усмирить остальные города, — напомнил я ему, — поэтому будем есть слона по кусочку: завтра праздник, думаю задержимся в городе на три дня, чтобы отпраздновать победу и наградить тех, кто достоин, затем набрать пополнение и двинуться дальше.

Оба согласились, что действительно нам остаётся только ждать.

Утром громко зазвучали горны и я вышел из шатра посмотреть в чём причина сигнала общего сбора. Огромная толпа людей вливалась в лагерь, неся огромный паланкин на плечах сразу у двадцати человек. Рядом с ними шли более сотни музыкантов, которые играли на флейтах, полуарфах, а также лютнях, медных тарелках, а некоторые женщины задавали общий ритм игры хлопками рук. В общем процессия была весьма представительной и впечатляющей.

— Эх, жаль нет царских регалий, — вздохнул я, смотря на толпу мужчин и женщин нарядно одетых и приветствующих своего царя, то есть меня.

— Это не совсем так, мой царь, — хитро улыбнулся Бенермерут подходя ко мне с небольшой шкатулкой, — визирь, когда узнал о том, что Твоему величеству пришлось продать всё, чтобы обеспечить едой людей, просил меня передать тебе новые регалии, которые он попросил сделать для тебя.

— Чего же ты не отдал мне их раньше? Когда мы отправились в поход? — удивился я.

— Отец волновался, что этот комплект постигнет судьба первого, — помог с ответом воспитателю Меримаат и я хмыкнув, подставил себя под их заботливые руки. Сначала на шею мне надели золотой воротник — усех, затем на голову полосатый — немес и поверх него закрепили обруч — урей. Париком, в отличие от остальных египтян, кроме разумеется рабов и жрецов, я не пользовался, так что мой образ дополнила удлинённая бородка из шерсти, туго сплетённая в клин — постишь, а также золотой пояс поверх набедренной повязки — схенти. Так, готовый принимать почести, я вышел из шатра, где меня уже все ждали. Нубийцы сразу массово опустились на колени, кланяясь мне.