— На какой круче?

— На нашей, у тракторного завода, в Сталинграде, — пояснил Смородин.

— Там... там теперь тихо, — сказал врач, еще не зная, как это отзовется в сердце больного.

— Тихо... — Николай Смородин застонал. — Значит, всех перебили. Не дождался, не дождался мой лейтенант подмоги. Какого командира потеряли...

Вскоре Николая Смородина увезли во фронтовой госпиталь, дальше в тыл. Уезжая, он все звал и звал лейтенанта, называя его и командиром, и братом, и другом...

С того часа Тоня больше ни от кого не могла услышать и слова о судьбе оставшихся на круче бойцов, о судьбе лейтенанта.

По косогорам, по заснеженным окопам и траншеям катилась поземка. Катилась на бывшие улицы и переулки заводского района. Ветер скручивал ее в клубок, растягивал в тонкую ленту, местами рвал на клочки, но она быстро срасталась и, как бы оживая, снова наползала на пустырь. Навстречу ей шли два солдата с миноискателями — Петр и Антон Чесноковы.

— Осторожно! — донеслось до них из белесой мглы. — Тут «сюрпризы»!

Братья, опустив щупы миноискателей на землю, остановились. Перед ними обнаженная кухонная печка с пробитым боком и разваленной трубой. Они уже знали, какие «сюрпризы» оставил противник на заминированном поле — сильные тротиловые заряды в деревянных ящиках. Их нелегко найти обычными щупами и еще труднее извлечь из обледенелой земли.

И снова голос:

— Следите за поземкой!

Кто предупреждал Чесноковых и откуда доносился голос, они не могли понять. Перед глазами вилась поземка. Ее грива неожиданно порозовела, взметнув бурый столбик пепла и кирпичной пыли.

Фронт откатился далеко за Дон еще два месяца назад, но бои на этом пустыре завершились лишь позавчера. Остатки окруженных здесь войск Паулюса оборонялись до последнего патрона, и мало кто из них уцелел.

Поземка с красной гривой снова закружилась перед солдатами. Да, именно здесь, на перекрестке двух бывших улиц, под обломками растертых в песок стен была запрятана противотранспортная мина.

«Сюрприз» оказался коварным: три ложных взрывателя, и только под четвертым таился действительный. Это ловушка для сапера. Благо, солдаты были предупреждены о таких «новинках».

Но кто же кричал им: «Осторожно, «сюрпризы»!»?

Отогревая озябшие пальцы дыханием, солдаты ощупывали взглядом заснеженный пустырь. Кое-где ветер вылизал землю до ледяного блеска, и там виднелись то оперения неразорвавшихся бомб, то головки снарядов, то пустые гильзы. А сколько мин и снарядов укрыл снег! Война долго будет стрелять на том пустыре: и весной, и летом, и многие годы, если саперы не прощупают здесь землю, каждый метр вдоль и поперек и в глубину не меньше как на сажень.

— Тише, Петро, кто-то стонет... — сказал Антон.

— Слышу.

Солдаты затаили дыхание.

Позади в заснеженной траншее послышались шаги. Солдаты обернулись. Перед ними вырос высокий лейтенант в пилотке. Шинель внакидку. Одна рука — под шинелью на ремне, перекинутом через шею, в другой — трофейный немецкий автомат. Пахло от лейтенанта лекарствами.

— Сняли фугас? — спросил он.

— Сняли.

— А почему остолбенели?

— Слушаем, будто кто-то стонал под землей.

— Здесь под землей наших нет. Это у вас в ушах ветер стонет. Вон там, за оврагом, между заводами, приложи ухо к земле — и жутко станет: человеческие голоса, хохот, и гармошка играет. В землю люди ушли и там живут... Ведите в свой штабной блиндаж. Хочу показать вашему командиру кое-что. И этого надо обогреть. — Лейтенант показал на дно траншеи.

Там сидел человек на корточках. Голова закутана в суконное одеяло так, что виден только один посиневший от холода мясистый нос. Серые глаза не моргая смотрели на большие теплые валенки лейтенанта.

Петро и Антон переглянулись.

— Он ставил здесь «сюрпризы» — ловушки, — пояснил лейтенант. — Вот тут, под печкой, был его наблюдательный пункт. Ход из траншеи под землей прямо к трубе. Это я кричал вам из трубы.

— Спасибо, — поблагодарили лейтенанта братья.

Петро, посмотрев на немца, сказал:

— Такой нам очень нужен. Спасибо за находку!

— Свои люди — сочтемся, — ответил лейтенант.

— Тут вчера наши ребята уже подорвались, — пожаловался Антон. — Попался такой «сюрприз» — сразу троих, и хоронить нечего.