— Вот я тебе и говорю: из мертвых он. Потому и боятся его все, — подхватила соседка.

— Не все, а трусливые и шелудивые, как ты. Послать бы тебя, сорока, туда, прямо в Берлин, германцев пугать такими сказками.

— Христос с тобой, Митрофановна, немцы раньше нас с тобой про него знают. Он еще на Волге умертвил их там тыщи.

— Вот и хорошо, — согласилась с ней Митрофановна. — Теперь сюда пришел и здесь их будет умертвлять. Дай ему бог доброго здоровья.

Второго марта сорок третьего года на отдельных участках Центрального фронта немецкие танки и пехота перешли в контратаки. Они стремились восстановить потерянные позиции. Кое-где им удалось создать угрозу окружения наших частей, ушедших далеко вперед. В тот же день был дан приказ — приостановить наступление и отойти на более выгодные позиции. Одна из таких позиций была обозначена в шести километрах восточнее Хомутовки. Но несколько разрозненных групп и маршевых рот, не успевших влиться в части, были остановлены западнее Хомутовки.

Кто их там остановил — не знали ни в штабе армии, ни в штабе фронта, однако к вечеру стало ясно, что перед Хомутовкой противник потерял несколько танков и продвинуться дальше на этом направлении не может. Приятный сюрприз!

Как была организована оборона на этом участке и кто ею руководил, посчастливилось видеть бывшему партизанскому разведчику Пете Ворохобину, которого тогда называли Петя Воробушек.

В тот день Пете исполнилось шестнадцать лет. Накануне дня рождения Пети командир отряда, посоветовавшись с товарищами, принял решение — послать Воробушка в родное село навестить мать. Он так и сказал:

— Ступай, Воробушек, домой, покажись матери в день своего рождения и возвращайся.

Отец, провожая Петю, добавил:

— Скажи матери спасибо от всего отряда. За тебя ее благодарим. Пусть она пока не ждет нас. Нам, мол, приказано оставаться в лесах до особого: немцы отступали, а теперь поворачивают обратно. Остальное — сам понимаешь...

День и ночь Петя шагал по знакомым тропам. Почти всю дорогу он ощущал на своей щеке прикосновение обветренных губ с колючками недавно подстриженных усов отца. Петя понимал, что он послан в разведку, и ему очень хотелось вернуться в отряд с такими сведениями, получив которые командир скажет перед строем всего отряда: «Молодец, Воробушек! Пусть гордится тобой мать за то, что родила и вырастила такого храброго и смекалистого разведчика».

Петя рассчитывал появиться в родной избе с первыми лучами солнца. «Здравствуй, мама! Принес тебе боевой привет от всего отряда». «Здравствуй, сынок, — скажет мать, — спасибо, что пришел навестить нас в такой час».

«И, конечно, будет рада», — рассуждал про себя Петя, вымеряя шагами длинную тропу, вьющуюся лесом и оврагами, по полям и перелескам.

Материнский поцелуй! Что может быть приятнее и радостнее в час возвращения? Но именно в этот час Петю задержали в двух километрах западнее Хомутовки. Задержали свои недалеко от дороги, на опушке леса, где начинается хомутовский овраг.

— Стой, ложись! — скомандовал часовой с сержантскими погонами, с гвардейским значком на фуфайке. За спиной часового виднелся ствол орудия.

— Я свой! — отозвался Петя.

— Тут все свои и все драпают. От одного немецкого танка драпают. Ложись!

— Я не драпал, я с другой стороны сюда подошел...

— Ложись, говорю, а то вон командиру покажу, он и тебя заставит землю грызть.

— У меня есть пароль, — прошептал Петя сержанту.

— Тогда стой и молчи, — смягчился сержант. — Смотри, как от трусости людей лечат.

Петя посмотрел в ту сторону, куда был направлен ствол орудия. Метрах в четырехстах, на пригорке, возле развилки двух полевых дорог, клубился черный дым. Там горел танк.

— Не туда смотришь, — сказал сержант, — а вот сюда, в лес.

Петя повернул голову направо и не поверил своим глазам. Под заснеженными кронами деревьев перед лесной полянкой чернели фигуры людей, поставленных на колени. Перед ними вышагивал в распахнутой шинели командир с автоматом на груди. Высокий, без шапки, голова лохматая, плечистый, голос звонкий, почти мальчишеский:

— Клянитесь — без приказа ни шагу назад! Сержант, следите, кто попятится — ко мне...

— Слушаюсь, — ответил сержант.

— Кто это такой? — спросил Петя.

— Будто не видишь! Командир...

— А зачем он на колени их поставил? — допытывался Петя.

— Молчи, а то и тебя поставит, тогда узнаешь зачем. Пришел сюда, а тут вон что делается, особенно с этими, из маршевых рот. Вот и наводит порядок. Ясно?

— Ясно, — ответил Петя.

Через минуту сержант представил Петю командиру.

— Кто такой, откуда? — спросил тот.

— Я тутошний, хомутовский. Иду проведать мать. Сегодня у меня день рождения, — объяснил Петя.

— Где твой дом?

— Наша изба вон там, правее ветряка, под соломенной крышей.

— Вижу. Как твоя фамилия?

— Ворохобин, Петром звать.

— И сестренка у тебя есть?

— Есть, Таня.

— Значит, в день рождения к матери показаться идешь... Это хорошо! Но погоди, не спеши. Ветряк пристрелян, там тебя осколки срежут.