Дверь почему-то была приоткрыта. Салли толкнула её и зашла внутрь.

Шкафы стояли открытыми, на полках ничего не было. Стены, по которым раньше были развешаны провода и картины, были голыми. На полу в пыли лежал обрывок скотча.

Мёрфи исчез.

Пускай тигров

– Даже не знаю, чего я струсила, – сказала Салли и виновато улыбнулась.

Сегодня особнячок Мёрфи не казался ей страшным, разве что печальным, каким и должен быть дом с пустыми полками и светлым прямоугольником на обоях, где недавно стоял гостевой диван.

– Ты сказала, в соседней комнате кто-то ходил.

– Да. Наверное, всего лишь робот.

– Зачем бы Мёрфи оставил робота? Почему не забрал с собой?

– Почему он вообще уехал?

– Угу, – сказал Дара и погладил Салли по руке.

За прошедший день они задали друг другу этот вопрос уже с полсотни раз и фраза стала риторической. На самом деле она означала «Как жаль, что он уехал».

– Не похоже это на Мёрфи, – сказал Дара. – Не то, чтобы я его хорошо знал… но я почему-то уверен, что он не оставил бы робота, как не бросил бы кошку.

– Да, хотя…

Салли задумалась. Конечно, Мёрфи относился к роботам, как домашним животным, но иногда…

– Хотя что? – спросил Дара.

– Иногда робот для него…

В соседней комнате что-то стукнуло, Салли вздрогнула и замолчала. Дара повернулся в сторону шума и выставил руки, будто приготовился поймать мяч.

– Ты была в той комнате? – спросил Дара.

– Один раз всего.

– А что там?

– Библиотека. Книги в основном. Книги, пластинки, картины, скульптуры. Ну и роботы, конечно.

– Ну да. Он же оттуда выносил пластинки показывать. Но никогда туда не приглашал. Мы всё время сидели в гостиной. Странно, да?

– С ним всё странно. Было странно.

– Было, – грустно кивнул Дара. – Посмотрим?

Он пошёл к двери в библиотеку. Салли вдохнула, как перед прыжком с вышки в бассейне, и несмело двинулась за Дарой. Дара толкнул дверь и та поддалась: внутри горел яркий свет. Он заглянул внутрь, распахнул пошире и вошёл.

– Хотя знаешь, – сказал Дара, – пожалуй, ничего странного. Здесь просто сесть негде.

Салли встала на цыпочки и заглянула в комнату поверх плеча Дары: с тех пор, как она здесь побывала, в комнате стало ещё больше всего: книги и виниловые пластинки не помещались на стеллажах и лежали стопками на полу. К стенам были прислонены картины в рамах, на стеллажах под потолком стояли в растопырку механизмы и роботы, похожие кто на паука, кто на картофелину. Салли встретилась взглядом с братом-близнецом Хили. Он был выключен и невинно улыбался, как бы говоря: «Это не я шумел».

На фоне молочно-белых стеллажей, забитых разноцветными корешками выделялись три мольберта, завешанных чёрной тканью.

– А это явно для нас, – сказал Дара и прошёл в комнату.

Салли сделала шаг и увидела, что в комнату втиснуты два маленьких кожаных пуфика.

– Поверить не могу, что он всё это оставил, – сказала Салли. – Это же вся его жизнь.

Дара протянул руку к мольбертам, но не решился поднять ткань.

– Хм, – сказал он. – Помнишь, он говорил: «я не любитель искусства – моя жизнь искусство». Может, у него появилась какая-то теория, из которой следует, что от репродукций нужно избавляться, потому что настоящая картина у тебя внутри. Ах да, кстати! – Дара щёлкнул пальцами. – Я как-то к нему зашёл, а в гостиной висела картина. То есть, не картина, а рама, в которой… А вот же она!

Дара перешагнул стопку книг, нагнулся, стараясь не опрокинуть статую женщины в накидке и поднял стоявшую у стеллажа раму и показал Салли. Салли подняла бровь. В раме была не картина, а белый лист, на котором элегантным шрифтом с засечками было написано:

«Можешь попытаться украсть гранат. Но только на льдине появится женщина – пускай тигров из рыбы. Из пасти первого, как помнишь, вылетит винтовка. Ею женщину и атакуй. Только не забудь опять про слона!»

Салли взяла раму в руки и дважды, хмурясь, перечитала текст. Перевернула раму, чтобы убедиться, что с обратной стороны ничего нет и перечитала ещё раз.

– Типичный Мёрфи, – сказала она. – Иногда я устаю от его загадок, если честно. Даже не могу сказать «уставала», потому что Мёрфи исчез, а загадки остались.

Салли села на один из пуфов и вытянула ноги, разглядывая носки туфель.

– Дай угадаю, – сказала она. – Он показал тебе этот текст, картину Дали ты узнал, но вопросов от этого у тебя появилось больше, чем ответов. Ты и спросил, что это всё значит.

– Ага, – сказал Дара, опускаясь на пуф рядом с Салли. – Главный вопрос: почему пересказ во втором лице?