— Дырки? — сказал агент ФБР.

— От булавок. Обметочных булавок.

— Обметочных булавок?

— У меня шесть и пять, но слишком длинные ноги, — пояснил Декер. — Парню, который это надел, нужно было подвернуть штанины на фут. В противном случае Лафферти сразу заметила бы, что это не его форма. Тогда я был стройнее, но уверен, парню пришлось туго затянуть пояс и, возможно, заколоть спину. И на рубашке тоже.

Он проверил рубашку и обнаружил на спине, посредине задней планки, две дырочки.

— Вот и вот. И парню пришлось подвернуть манжеты и застегнуть их, чтобы компенсировать разницу в длине рук. А если вложить в большую фуражку прокладку, она подойдет для средней головы.

— И насколько он меньше?

— Примерно пять и одиннадцать. И худой.

— Ланкастер рассказала мне о ваших находках в школе. Ботинки на платформе для роста и какое-то хитрое изобретение, чтобы стрелок выглядел крупнее.

— Вроде футбольных наплечников и накладок на бедра. Заставляет худого человека ростом пять одиннадцать казаться намного больше.

— Мы не смогли ничего выудить из письма, — сказал Богарт. — Этот IP никуда не привел.

— Неудивительно.

Декер посмотрел на нашивку с фамилией.

Декер.

Человек в синем. Человек, которым он привык быть.

Потом Амос кое-что заметил. Тусклое, но, Декер знал это, свежее.

— Взгляните на значок, — сказал он.

Богарт посмотрел.

— Это…

— Это Х. Кто-то нацарапал на значке Х.

— И что он может обозначать? Убийство Лафферти?

— Не знаю.

Он протянул форму Богарту. Агент ФБР взял ее и уставился на деятельность, кипевшую внутри хранилища.

— Как же вы сохранили все эти вещи?

Декер опустил взгляд и сказал скорее себе, чем Богарту:

— Это все, что у меня осталось.

Тот взглянул на него с мимолетным сочувствием. Должно быть, Амос заметил это выражение, поскольку сказал:

— Для таких чувств нет причин. Ты делаешь выбор. А потом живешь с ним.

— Декер, вы не выбирали смерть вашей семьи.

— Я думаю, что человек, который это сделал, считает выбор полностью моим.

— Но это же безумие.

— Да. Это оно.

Когда Декер вернулся в «Резиденс Инн» после обыска хранилища, который ничего не дал, он обнаружил, что его навещали и оставили после себя однозначные следы.

В деревянную дверь комнаты воткнули топорик. Окно и кирпичную стену разрисовали краской. На бетонном полу галереи валялись обезглавленные куклы. Галерею и стену покрывали газеты со статьей Алекс Джеймисон, исписанные ядовитыми словами. На нескольких фотографию Декера подрисовали, чтобы сделать его похожим на дьявола.

Снизу была подпись: «Детоубийца».

Декер выдернул топорик, пинками разбросал прочие вещи, отпер дверь, вошел в комнату и заперся.

Там он уронил топорик на тумбочку, подошел к кровати и лег. Потом закрыл глаза и попытался понять, что же он упускает. Он что-то упустил. Он это знал. В сотый раз он стал обдумывать все известные факты, выстроив их в хронологическом порядке.

Его размышления прервал стук в дверь. Амос с трудом поднялся, пересек комнату и спросил:

— Кто там?

— Человек, который задолжал вам извинения.

Он узнал голос и открыл дверь.

В проеме стояла Алекс Джеймисон, держа в руке безголовую куклу.

— Мне очень жаль, — сказала она, и это прозвучало искренне.

— О чем вы сожалеете?

— Черт, Декер, от ваших слов я чувствую себя еще хуже.

Она была одета сплошь в черное — колготки, длинный свитер, закрывающий ягодицы, низкие туфли на квадратном каблуке и короткая джинсовая куртка. С плеча свисала большая сумка.

— У вас есть время для чашки кофе? — спросила она.

— Зачем?

— Я пришла не за интервью.

— Тогда зачем?

— Бриммер сказала мне, что всю тяжелую работу в этом расследовании сделали вы. Отыскали все зацепки, хотя она не говорила, какие именно.

— Значит, она учится.

— Кофе? Я хочу поговорить с вами о некоторых вещах. Я угощаю. Пожалуйста, это важно.

Декер прикрыл за собой дверь, и они спустились по лестнице, перешли улицу и направились в маленькую кофейню в двух кварталах от мотеля. Кофейня пряталась в нише между двух больших магазинов, один из которых был закрыт, а второй недалеко ушел от той же судьбы.