— Верю, — сухо отозвалась Ланкастер. — Тогда, видимо, мы все на одной стороне и в одной команде.

Она опустила взгляд на свои записи и начала читать. Когда Мэри дошла до части, где Декер оскорбил Леопольда в «Севен-илевен», Декер остановил ее.

— Это его точные слова? Я оскорбил его в «Севен-илевен»?

— Да. Я уже тебе говорила.

— О чем ты спросила его потом?

— Ну, я спросила, в каком «Севен-илевен». Я пыталась понять, если ли в его рассказе хоть какой-то смысл. Не часто люди заходят в участок и признаются в тройном убийстве, совершенном полтора года назад.

— И он сказал, в местном «Севен-илевен» рядом со мной?

Ланкастер еще раз посмотрела в свои записи и нахмурилась.

— Нет, он сказал, ты знаешь, в котором… — Она подняла взгляд. — Похоже, я решила, что ты знаешь, в каком именно «Севен-илевен» ты оскорбил этого парня. По крайней мере, с его точки зрения.

— То есть он ни разу не сказал про местный «Севен-илевен»? Тот, который рядом с моим домом на Четырнадцатой и Десалль?

Ланкастер побледнела, а когда заговорила, ее голос был напряженным:

— Нет, Амос, не сказал. Похоже, мы оба совершили логический скачок. Но мне не следовало делать такое заключение. Это ошибка новичка.

— Мэри, я тоже ее допустил.

Ланкастер по-прежнему выглядела удрученной.

— Могу я посмотреть твои заметки? — спросил Декер.

Она протянула ему бумаги, и он принялся за чтение.

Ланкастер взглянула на Джеймисон, наклонилась к ней и негромко сказала:

— Ну, как вам нравится работать с Декером? Я занималась этим десять лет. Каждый день что-то новенькое.

Алекс так же негромко ответила:

— Это… хм, необычно. Он просто вскочил и вышел из хранилища. Мне пришлось за ним гнаться.

Ланкастер расцвела в редкой улыбке:

— История моей жизни.

Декер бросил бумаги на стол, и обе женщины выпрямились.

Он резко взглянул на Джеймисон:

— В поле «Отправитель» письма, которое пришло к вам с фотографией и мыслями для статьи, стояло «Mallard2000»?

— Вы же знаете. Я его вам пересылала.

— ФБР не смогло его отследить, — сказала Ланкастер, — так что не знаю, чем оно может быть полезно.

— Оно очень полезно. Мне следовало заметить это раньше.

— Что заметить?

— Ответ, который я искал, кроется не в отслеживании пути письма. Он все время был там, в имени.

— В имени? — переспросила Ланкастер. — Каком имени?

Декер поднялся и посмотрел на Джеймисон.

— У вас есть машина?

Она кивнула и тоже встала.

— Малолитражка, пробег за сто тысяч миль, держится на скотче. Зато отличный расход топлива. — Она смерила Декера взглядом. — Вам может быть тесновато. А куда мы собираемся?

— В Чикаго.

— Чикаго, — воскликнула Ланкастер. — Какого черта вам нужно в Чикаго?

— На самом деле, это пригород Чикаго. Там-то все и кроется, Мэри.

— Но откуда ты знаешь, где именно искать?

— Он дал мне адрес, семь-одиннадцать, — нетерпеливо сказал Декер.

Полицейская потрясла головой и недоверчиво проговорила:

— Хорошо, Амос, но ты представляешь, сколько на территории Чикаго «Севен-илевен»?

— Мэри, я ищу не магазин. Я ищу номер дома семь-одиннадцать.

Ланкастер беспомощно уставилась на него.

— Блин, то есть ты имеешь в виду, это вообще не «Севен-илевен»? Это был номер дома! Но он сказал…

— Он назвал числа, семь и одиннадцать. Ты записала их так, как запишет любой человек, живущий в нашей стране. Ты просто предположила, что он говорит о сети магазинов, чего он не делал.

— Но он меня не поправил.

— Ты думала, он нарисует тебе карту? Для них это игра. И она идет по их правилам.

— Хорошо, у тебя есть номер, но без улицы он бесполезен.

— У меня есть улица. Она была в адресе электронной почты.

— Маллард две тысячи? Но откуда ты знаешь, что это в Чикаго? И как Чикаго связан с произошедшим в Берлингтоне?

— Никак. Это связано со мной.

— Но Амос, что…

Ланкастер осеклась, поскольку Декер уже выскочил за дверь.

— Сукин сын! — крикнула она.

Алекс бросила на нее извиняющийся взгляд.

— История вашей жизни?

— Держите меня в курсе, Джеймисон. И присматривайте за ним. Он гениален, но даже гениальные люди делают глупости.